В. И за все это время не было сказано ни слова?
О. Ни слова…»
Он перечитал этот раздел несколько раз, воскрешая в памяти бесконечные часы и бессмысленные движения сумасшедшего, мерившего шагами комнату вдоль стены с окном, время от времени подходившего к нему, чтобы впериться совершенно безумным взглядом. Слова аргентинца до сих пор звучали у него в ушах. Но их он оставит при себе. Это же просто бред!
«О. Я говорить не мог из-за кляпа. Он тоже молчал. Ничего не говорил, ничего абсолютно.
В. Прибегал ли он к каким-то иным способам общения? Жесты? Взгляды? Что-нибудь, что помогло бы нам понять его мотив?
О. Ну, для меня-то язык жестов был недоступен, как вы можете догадаться.
В. Около семи вечера он привязал вас к стулу. Около десяти, как вы сказали, покинул квартиру, чтобы вернуться еще раз позднее. Три часа. Он провел вместе с вами в комнате три часа! Должен же он был что-то делать!
О. Он курил.
В. Ходил по комнате? Смотрел на вас? Вы видели, что он делает?
О. Нет, я не мог его видеть. Но чувствовал, что он там. Слышал его шаги, когда он двигался. Он ни разу не появился в поле моего зрения.
В. Какое было освещение?
О. Он выключил люстру. Насколько я помню, горела только настольная лампа на тумбочке возле дивана.
В. Вы не пробовали освободиться?
О. В течение первого часа я вообще не двигался. Не знаю, можете ли вы представить, каково это — оказаться крепко связанным во власти незнакомого человека. Я не паникер, но в таких обстоятельствах невольно думаешь о худшем.
В. Могу себе представить.
О. Через какое-то время, точно не знаю когда, у меня начали болеть руки и ноги, и я попытался изменить позу. Несмотря на кляп, я при этом, естественно, издавал какие-то звуки. Альсина никак не реагировал.
В. Вы просидели три часа в одном помещении, не обменявшись ни единым словом?
О. Именно так. Я говорить не мог. Он молчал.
В. А потом взял и ушел?
О. Да. Поэтому я и думаю, что речь идет о душевном расстройстве. Конечно, я не психиатр, но как еще это объяснить? Когда он ушел, я вздохнул с облегчением, правда, ненадолго. Ведь мое положение нисколько не изменилось, а он мог в любую минуту вернуться с канистрой бензина или с топором… Понимаю, подобная реакция может вам показаться неадекватной и преувеличенной, но в подобной ситуации в голову приходят именно такие мысли.
В. Нет, господин Баттин, ваша реакция представляется мне вполне адекватной. И мы сейчас стремимся прояснить все детали, хотя совершенно не можем понять, почему вы отказываетесь писать заявление. Вполне возможно, что этот Альсина тяжело болен и опасен для окружающих. А без заявления мы бессильны.
О. Даже если бы оно у вас было, вы бы все равно ничего не могли сделать.
В. Ну, это мы уже обсуждали. Итак, вы по-прежнему отказываетесь писать заявление против Альсины?
О. Да. Я не могу — из-за дочери.
В. Ладно. Дискуссия по этому поводу не требует протокола».
После пятиминутной паузы беседа продолжилась в 16.43.
«В. Вернемся еще раз к событиям той ночи, которую вы провели привязанным к стулу. Вы сказали, Альсина приходил снова, так?
О. Да, именно так.
В. Не могли бы вы уточнить, во сколько примерно?
О. Нет.
В. Часы на башне больше не били?
О. В какой-то момент я задремал и проснулся, услышав, как открывается дверь. Он был довольно близко ко мне, но больше не обращал на меня внимания. Собирал вещи. Потом стало темно, он исчез.
В. То есть поначалу свет горел?
О. Да, уходя в первый раз, он оставил лампу возле кушетки включенной.
В. Очень странно.
О. Очень.
В. Дочь нашла вас вечером в среду?
О. Да.
В. В среду утром ваша жена заявила о вашем исчезновении. Дочь уже знала, что вы пропали?
О. Нет. Она же была в Брауншвейге, помогала подруге с переездом. Телефона у нее с собой не было. Жена не знала, как с ней связаться. Когда к утру я так и не появился дома, жена перепугалась и позвонила в полицию, что, по-моему, можно понять. Мы с ней в браке уже двадцать один год, если бы что-нибудь было не так, она бы почувствовала. И вдруг я без предупреждения исчезаю на всю ночь, не сообщив даже, где я.
В. Логично. Значит, вашей жене не пришло в голову искать вас в квартире Джульетты?
О. Скорее всего нет. Хотя, может, у нее такая мысль и мелькнула. Она ведь не знала о приглашении Альсины. Я поехал туда как-то спонтанно. А с Джульеттой не было связи, что только усиливало ее беспокойство. И в конце концов она обратилась в полицию.
Читать дальше