Альберто Руи Санчес - Тайные сады Могадора

Но король усмехался вовсе не потому. Он наконец придумал, что сделает с этим садовником, которого обуяла упрямая страсть к геометрии, доведя беднягу до полного безумия.

— Тебя обуяла гордыня. Чего тебе не хватало? Ты стал великим мастером, знаменитым маалемом, искусным художником. И всего этого тебе мало? Ты создал Бога, и теперь ты достоин преисподней. Прежде чем сегодня солнце закатится, в этом ящике окажется твой пепел.

Говорят, все так и случилось. Из слепой всепоглощающей страсти горделивого садовника родилось искусство маркетри — искусство обработки и инкрустации дерева, которое разошлось из Могадора по всему миру.

А еще рассказывают, что много месяцев спустя из горстки пепла пробился росток и превратился в надменно-горделивое, восхитительное растение. Нет, это не был кедр со склонов Атласских гор, как на то надеялись царедворцы, — так родилась могадорская туя. Ее рощи окаймляют город с северо-запада, корнями своими цепко держатся за песчаные дюны, удерживают их и не пускают гулять вместе с ветром, как прежде бывало, когда пыльные бури засыпали город песком.

А если выйти из Могадора грунтовой дорогой, что ведет к воротам Эль-Джадиды, бывшего Масагана, то покажется, будто плывешь по зеленому морю. Деревья ростом пониже открывают вид на блестящие кроны, перекатывающиеся изумрудными волнами, и даже при малейшем ветре, кажется, никогда не знают покоя. Говорят, этот ветер — дух совершенного садовника, заключенный в несовершенство природы и силящийся убежать.

Позволь мне воскреснуть в твоих дюнах и укрепить их могши корнями. Позволь мне благоухать в твоей идеальной шкатулке, стать тем ароматом, которым ты околдовываешь меня. Позволь мне почувствовать, как ты покрываешь меня инкрустациями твоих деревянных резных деталей. Позволь мне быть надменным заключенным всех твоих движений и жестов. Позволь мне восхищаться тобой, словно в тебе слились тысячи лесов, и морей, и пустынь, воплотившись в изменчивое совершенство твоей красоты.

На рынке специй в Могадоре сливается и перемешивается бред ароматов разных миров. От терпкого, острого черного перца до безумной паприки; от потрясающих звездоподобных цветов аниса до обманчивого ничтожества волосистого укропа; полные очарования корица, гвоздика, кардамон и ваниль; неизбывное высокомерие чеснока и лука; соблазнительные зерна горчицы и безграничное всевластие кунжутного семени. Сотни оттенков вкуса различной остроты и интенсивности атакуют язык, затмевают взор неожиданные, яркие краски, впрочем ничем не уступающие ни ароматам, ни текстуре.

Людям чувствительным, с обостренным обонянием, посещать эти заветные уголки базара строго-настрого запрещено. Детям ароматные ряды открывают, сколь несовершенны и ущербны их ощущения. Женщины знают, что здесь сосредоточена, сконцентрирована в маленьком семечке вся память о небе, которая расслабляет и сердце, и разум.

А еще здесь можно отыскать всякие местные лекарства, народные средства. Тут и крылья засушенной птицы, и хвостики летучих мышей, и грибы, свежие и сушеные, десятки различных амулетов и чудодейственных отваров и даже только что приготовленные таблетки.

Среди холмов шафрана по левую руку и ожерелий из перьев грифа-стервятника по правую едва заметна тихая лавочка. Над входом скромная вывеска, выведенная каллиграфическим почерком: «Сад Невидимого».

Было нечто завораживающее в древних растениях, сохраненных там этой женщиной. Нет, они вовсе не выглядели старыми, засушенными, словно в гербарии. Нет. Скорее, они производили впечатление растений, которые опустили в некую жидкость и подолгу там держали, чтобы потом они лучше сохранялись. Обращались с ними с величайшей осторожностью, благоговейно, словно обладали они чем-то большим, чем казалось на первый взгляд. Некоторые были, бесспорно, ядовитыми. Другие могли вызвать диарею или избавить от зубной боли или от головной.

Торговка сказала мне, что каждое из ее растений обладает особым свойством и могуществом, оттого, мол, обращаться с ними надо предельно осторожно. Спросил ее, в чем сокрыта ее магия. Ответила: ради бога, да какая магия. Сказала только, что излечивает и что от какой болезни помогает. Объяснила, что никакой магии в этом нет. И что она вовсе не хочет попусту терять время, пытаясь объяснить мне хоть что-то, поскольку, и это более чем вероятно, я абсолютно ничего не пойму. Единственное, что удалось у нее вытянуть: все растения выросли в Саду Невидимого.