Как на грех ученики у часовщика подобрались все как один глупые, точно винные пробки, и ленивые. Учиться не желают, только и норовят пораньше в кабак умотать. Да пусть их, в кабак, пусть к самому чёрту в логово - ты потом воротись, мастерство перенимай. Так нет, не хотят, сукины дети, хоть их раздери! Им горшок печной без опаски не доверишь, не то что часы. Тем более - Точные. Нельзя с такими приёмниками к Авадову изобретению подступаться. Ох, нельзя... Молчать надо было, молчать, старому дураку!
Ну да теперь уж не отвертишься. Принялся Хивин за работу, со списками-копиями, которые со старинных чертежей снял, сообразуясь. Трудился дни и ночи напролёт, и немногим даже раньше отведённого срока явил часы пред очи государевы. Дивится Авшрада: что за ерунда такая, незначительная? Вроде, коробочка - не более кирпича строительного размером, серенькая такая, и два на ней циферблата. На правом всего одна стрелка, и цифр нету. На левом и вовсе ничего, только какая-то сверху чёрточка.
- Ну, - говорит, - ежели обмануть меня вздумал, часовщик...
А Хивин кланяется, едва лбом об пол не бьёт:
- Как же я, холоп ничтожный, тебя, государь, обманывать посмею!
Так и кланялся, пока стража царёва его силой не выпрямила.
Завёл Хивин часы в доказательство слов своих ключиком малым... И началось Время Истинное. Побежало, закапало, как вода с дырявого потолка в дождь. Забрал царь часы себе, а вместе с ними - власть громадную, безраздельную. Стал всем царям царь, всем владыкам владыка: властвуй от пуза!
Доволен остался, конечно. Наградил часовщика щедро, при дворе оставил - часы заводить.
И шло время, шло-шло... Хивину хорошо: работать теперь не надо, разве так, для развлечения. Слуги свои появились - приказывай, чего желаешь. Только знай себе, часы каждое утро заводи. Ну, и учеников поучай. Здесь-то и беда: хошь расшибись, хошь повесься, а ученики - тупые-раступые. Все без разбору: и богатые, и не очень, и знатные, и не знатные, и всякие. Нету умного ни одного. Такие дела.
Идёт время, идёт. Капает. Хоть и Истинное, а людей-то старит. Вот и Хивин - дряхлеет и дряхлеет. Предупреждал Авшраду-царя: не на кого часы оставлять. А тому всё нипочём. Совсем зажрался своей всемирной властью, уж и выше самого Господа себя возомнил. Ничего, говорит, не стрясётся. Цыц, старик, каркать. Говори, да не заговаривайся! Твоя голова мудрая, но топору-то - ему всё равно.
Ну как тут быть? Плюнул Хивин: после нас, как говорится... Старость в довольстве, в сытости. Чего ещё надо?
Дряхлел-дряхлел, да и помер однажды утром.
Царю - хоть бы что. Мол, устройте, слуги мои, Хивину похороны богатые. А после и нового часовщика подыскать можно будет. Слуги ему: "Государь, чего-то небо потемнело... непорядок какой-то! День на дворе!" А царь одно своё: топор да топор.
Но уже к вечеру и до Авшрады доходить стало: плохи дела. Ветер льдом среди лета дует, воздух горло жжёт, словно огнём... Часы-то сегодня не заводили. Некому.
Часовщиков в царский дворец! Без промедления! Со всего мира чтоб!..
Стали сгонять часовщиков. И хивиновых учеников, и других разных. Нагнали целый полк - неужели ни одного толкового не сыщется?
Столпились мастера кучей посреди тронного зала, часы из рук в руки передают, и так и сяк вертят. Жмут плечами, сообразить не могут ничегошеньки. Разгневался царь - полетели направо-налево головы: маши, палач, топором усерднее! Глядишь, десяток-другой часовщиков казним, остальные со страху поумнеют. Их ведь много, со всего мира аж... Но и десяток казнили, и второй, и третий - толку нет.
А темно тем временем сделалось - глаз коли, ночь от дня не разберёшь. Людей страх берёт: вроде как весь мир сжиматься начал, воздух тяжестью давит, дышать трудно...
Авшраду уж и самого поприжало. Жуть, да и только. Мастерам башки порубил, придворные со слугами и того глупее. И сам не сообразит: гладкие часы со всех сторон, нигде ни зацепочки. Чего этот дед бесовский с ними делал?! Ходили ведь, гады, дёргалась треклятая стрелка...
Худо царю. Слуги носятся по дворцу, совсем ошалели. Орут. На улице народ бесится. Какая уж тут власть? Тут не до жиру, быть бы... Да не будешь, пожалуй.
- А-а, проклятый старик! Наворотил, поганец!
Шарахнул царь со злости Точные Часы о стену, и разлетелись они на тыщу осколков.
Вот и всё. И ничего больше.
Профессия: демон
"Интересно, кому пришло в голову переименовать этот городишко в Паучий?" - размышлял я, миновав дорожный указатель, который оповещал путешественников, что они пересекли черту, вообще-то, Снайдерсвилля, но сейчас - Спайдерсвилля. "Н" было исправлено на жирно намалёванное "п". Наверное, подростки постарались. Им вечно некуда лишнюю энергию девать.
Читать дальше