Артур Хейли - Колеса

Значит, раздумывал Адам, ему придется пойти в комиссию и изложить свое дело. В конце-то концов лично он ведь ничего не выигрывает, а лишь защищает интересы вдовы и маленьких детей, а это вызовет сочувствие к его просьбе. Собственно, чем больше он думал, тем меньше, казалось, можно было ждать тут неприятностей.

— Я посмотрю, что можно сделать, сестренка, — сказал Адам в трубку. — Завтра же предприму кое-какие шаги у нас в компании, а там через неделю-другую, глядишь, и получу разрешение. Ты, конечно, понимаешь, что без этого я ничего предпринять не могу?

— Да, понимаю. И отсрочка не имеет значения. Главное — знать, что ты это для нас выяснишь. — В голосе Терезы звучало облегчение. Адам представил ее себе: легкая складочка на лбу, которая появлялась, когда она сталкивалась с какими-нибудь трудностями, сейчас, по всей вероятности, разгладилась, лицо осветилось теплой улыбкой, так радовавшей глаз. Сестра Адама принадлежала к тем женщинам, которые привыкли полагаться на мужчину и предоставлять ему решение проблем, хотя за последний год ей пришлось самой принимать необычно много решений.

— А какая часть акций этого предприятия принадлежала Клайду? — спросил Адам.

— Сорок девять процентов, и все акции у меня. Клайд вложил туда около двухсот сорока тысяч. Потому-то я так и волнуюсь.

— А имя Клайда фигурирует в лицензии?

— Нет. Только имя Смоки Стефенсена.

— Пришли ко мне все бумаги, включая те, которые ты получила при перечислении дивидендов, — велел он ей. — И напиши Стефенсену. Скажи ему, что я, по всей вероятности, скоро свяжусь с ним и что ты уполномочиваешь меня проверить, как обстоит дело. О'кей?

— Я все сделаю, и спасибо тебе, Адам, милый, огромное спасибо! Пожалуйста, передай привет Эрике. Кстати, как она?

— О, отлично.

Тем временем Эрика убрала со стола и устроилась в гостиной на диване, подобрав под себя ноги.

— Я сварила еще кофе, — указала она на столик, когда в гостиную вошел Адам.

— Спасибо. — Адам налил себе кофе и вышел в холл за чемоданчиком с бумагами. Вернувшись, он сел в кресло около догоравшего камина, открыл чемоданчик и стал вынимать из него бумаги.

— Что хотела Тереза? — спросила Эрика. Адам в нескольких словах объяснил просьбу сестры и что от него требуется. И увидел, что Эрика недоуменно смотрит на него.

— Когда же ты собираешься этим заниматься?

— Ох, не знаю! Выкрою время.

— Но когда? Я хочу знать — когда?

— Если уж решил что-то сделать, время всегда можно найти, — не без раздражения сказал Адам.

— Тебе времени не выкроить. — Голос Эрики зазвучал напряженно. — Значит, надо отнимать его от чего-то или кого-то. Тебе же придется не раз съездить к этому агенту, так? Расспросить людей. Выяснить, как идут дела. Я ведь знаю, как ты за что-то берешься — всегда одинаково тщательно. Значит, на все это потребуется уйма времени. Так ведь?

— Наверное, — согласился он.

— И ты будешь этим заниматься в служебное время? Днем, в рабочие часы?

— По всей вероятности, нет.

— Значит, по вечерам и уик-эндам. А агенты по продаже автомобилей как раз в это время работают, верно?

— Нет, они не работают по воскресеньям, — отрезал Адам.

— Ну, возблагодарим судьбу и за это! — Эрика вовсе не собиралась сегодня так себя вести. Ей хотелось быть терпеливой, понимающей, любящей, но горечь вдруг затопила ее. И она вскипела — хоть и сознавала, что лучше было бы промолчать, но сдержаться не могла. — Может, этот агент и откроет свою лавочку в воскресенье, если ты его получше попросишь, если объяснишь, что у тебя еще осталось немного времени, чтобы посидеть дома с женой, но ты хотел бы занять и его чем-то — так почему бы не работой.

— Послушай, — сказал Адам. — Это же не работа, и я бы не стал этим заниматься по своей воле. Просто Тереза попросила.

— А почему бы не сделать что-нибудь, если просит Эрика? Или это уж слишком? Стой-ка, а почему бы тебе не использовать заодно и отпуск — ведь тогда ты мог бы…

— Не глупи, — сказал Адам. Он вынул из чемоданчика оставшиеся бумаги и стал их раскладывать перед собой.

«Будто хочет отделиться от непосвященных заколдованным кругом, — подумала Эрика. — А в этот круг даже звук голоса проникает искаженный, слова звучат невнятно, смысл путается…»

Прав Адам. Она действительно глупо себя ведет. А сейчас еще и глупости какие-то выдумывает.

Она подошла к нему сзади, обходя полукруги бумаг, как ребенок, который, играя в «классики», старается не наступить на черту.