Бернар Кирини - Необычайная коллекция

Вудфорд был антиподом своего соотечественника Мэтью Дж. Нила — Гулд достал с полки Complete Works [3] Полное собрание сочинений (англ.). последнего. Умерший в тридцать шесть лет в Ливерпуле, своем родном городе, Нил выпустил десять небольших сборников стихов, которые и по сей день весьма ценят любители «черного» романтизма за их мрачную окраску. Все думают, что Нил был меланхоличным страдальцем, несчастным «проклятым поэтом». Ничего подобного: на самом деле Нил был весельчаком и бонвиваном, любившим радости жизни и женщин. Он немного скучал (семья была богата, так что работать ему не приходилось) и писал стихи, чтобы чем-то заняться. Он творил шедевры, как другие заполняют клеточки кроссвордов, без претензий. Я плохо понимаю по-английски, но Гулд все же прочел мне несколько сонетов; мне нравится их музыкальность, и я верю Гулду на слово, когда он говорит об их глубине. «Я бы дорого заплатил, — вздыхает он, — чтобы скучать в жизни так же, как Нил, и писать такие же, как он, прекрасные стихи».

В коллекции Гулда можно найти и откровенно скучные книги — Гулд зовет их «намеренными», в отличие от «ненамеренных», о которых мы сейчас говорили. Их авторы считали скуку высокой литературной ценностью и старались, как могли, создать, насколько возможно, скучные произведения. Некоторым это вполне удалось. Я запомнил несколько имен: Юбер Малавиль, Клод Виретти, Сидни Бретон, Жан-Батист Сио. Быть может, я попрошу Гулда рассказать нам однажды и о них. Хоть он немало постарался, чтобы собрать книги этих авторов, Гулд говорит, что ценит их не столь высоко, как первых, тех, что скучны невольно. «Намеренные скуки хотели, и это их право. Но вот ведь незадача: можно было бы ожидать, что они будут по меньшей мере так же скучны, как ненамеренные, те, что невольно выдали известные вам перлы, однако... это, увы, не так».

В последние годы некоторые интеллектуалы из самых передовых выдвинули идею, что имя — это препятствие свободе и нашей цивилизации от него одни помехи. Наследие темного прошлого, имена, по их словам, — это бремя, путы и тяжкий фактор неравенства. Сменив пол, один писатель-транссексуал потребовал право сменить и имя по своему желанию в книге, ставшей бестселлером. Десятки других книг в том же духе появились следом, отстаивая идею, что счастье на земле наступит лишь тогда, когда человеку перестанут навязывать имя.

Эти взрывоопасные теории постепенно сделали свое дело и подготовили общественное мнение. Еще два-три года назад за возможность менять имена, как перчатки, высказывалось меньшинство граждан, и лишь горстка изъявляла готовность сделать это, если выйдет разрешение. В наши дни таких подавляющее большинство. Влиятельные политические партии внесли этот пункт в свою предвыборную программу, а новое правительство, приступив к работе, поставило реформу на повестку дня. После бурных дебатов в обеих палатах эта реформа была принята, совершив революцию в гражданском состоянии нашей страны. Теперь каждый по достижении восемнадцати лет (шестнадцати в особых случаях) может свободно поменять имя и фамилию и делать это так часто, как ему вздумается, всего-навсего подав заявление в мэрию. Первыми воспользовались этой свободой те самые интеллектуалы, подготовившие проект в умах: подавая пример, они кинулись выбирать себе новые имена и замелькали на телеэкранах, демонстрируя свое колоссальное удовольствие от этого новшества. Далее настал черед анонимов, которым не нравились их имена, но которые, страшась административных демаршей, никогда не прибегали к сложным процедурам, предусматривавшимся законом прежде. Теперь Мудье, Дурандас и Кретин меняют букву и зовутся отныне Будье, Бурандасом и Кретоном, а Вошь, Дуболом и Болван переименовываются попросту в Дюрана, Лафона и Бернардена.

Но затем, когда эти первые группы сменили имена, ажиотаж упал. Правительство встревожилось: неужели реформу приняли зря? Были проведены опросы общественного мнения, которые показали, что люди по-прежнему за свободу смены имени, однако не видят в этом особой пользы для себя лично и, главное, не знают, какое имя взять на смену старому. Чтобы переломить эту ситуацию и заставить закон работать, организовали рекламную кампанию. На стенах во множестве расцвели афиши, на которых улыбающиеся молодые люди гордо показывали свое удостоверение личности, со следующей подписью: «А как вас зовут сегодня?» По телевизору крутили ролик, в котором некий старичок сообщал в мэрии, что, уступая настояниям внуков, меняет свое имя на другое, более современное. Любезная служащая отвечала ему, что смена имени зарегистрирована и вступает в силу со следующей минуты. Затем на экране возникал слоган: «Пока есть свобода менять имя, надо ею пользоваться».