Наталья Арбузова - Тонкая нить

Валентина уже на пенсии. Девяносто первый год, разгар кризиса, из библиотеки ее поперли. Дает уроки английского языка, доллар за сорок пять минут. Результаты потрясающие, к ней готовы ездить даже на Сашкову дачу. Но Валентина пунктуально раздваивается за полчаса до занятий и появляется на Велозаводской. Заодно в те же сорок пять минут читает с Тамарой Николавной: tired with all this… Саш возвращается из других галактик, гребет в саду сухие листья – выдался погожий денек. Земля, по которой он соскучился, подмерзла за ясную ночь, белый налет на траве медленно исчезает в лучах низко стоящего солнца. Ильдефонс, втолковав уругвайцам про князя Игоря, через пять минут уж нераздельно принадлежит своей призрачной семье. Держит на широко расставленных пухлых руках шерсть, пока Тамара Николавна мотает клубок. От вязальщицы, похоже, на том свете отказались – живет по второму разу, начиная с освобожденья из лагеря. Сейчас она ровесница Валентины, но та преданно и терпеливо ходит за ней, вросшей в продавленное кресло. Вернулись все тетушкины болезни – хороший знак, по крайней мере не мертва. Саш зажег костер-дымовушку, меж яблонями стоит туман. Уроки истощают Валентину – видно, дело не по ней. Все худеет, но форс не теряет. Рохля Ильдефонс еще не научился превращать рваную бумагу в деньги. В библиотеке иностранной литературы по Валентине скучает каждая мышь.

Виктор Энгельсович Кунцов неуверенно ведет машину – в редкий светлый денек везет жену и дочь на Николину Гору. Проезжая мимо шашлычной, ближней половиной лица улыбается, дальнюю морщит. Отправил документы на присвоение званья профессора. Теперь надо быстро подсиживать… Не думать, смотреть на дорогу. Из облетевшей дубравки выходят обыденные фигуры – скромная нечисть нечерноземья. Аукают, тянут руки – Кунцов не видит, не внемлет. Темный дубовый лист, скукожившись, падает наземь. Привезли на дачу девочку, а девочка совсем другая. Не ихняя девочка, только они не заметили. Лес ее сглазил. «Боже мой, Лиза, – говорит подурневшая Валентина, – мы тебя заждались. Ну, Ильдефонс, взгляни, как дела на той даче? Лиза, ты там кушаешь цветную капусту в сухарях и куриную котлетку. Здесь картошка с грибами – их Ильдефонс теперь видит под листьями и под ветками елок. Время свинушек закончилось, мы едим одни белые». У Лизы чудесные теплые ручки и в каждом глазу газель. Она, кажется, знает с рожденья всю эту компанию – подходит и правильно называет. Лицом похожа на пра, только та седая, а это темноволоса. Вернулся и Саш – красивый, шестнадцатилетний. Ну, что там в минувших таинственных временах? Что касается нашей Земли – там одни чудеса да знаменья, да опасное темное знанье, да стертые письмена. Какие все-таки умные дети у этого Виктора Кунцова. Видно, природа как следует отдохнула на нем самом и принялась за дело с новыми силами.

Бодались политики, распадалась страна, обрушились цены, инфляция ринулась, образованье заглохло – Кунцов себе прет точно танк, и в девяносто втором жестоком году заведует кафедрой. В сорок три года – одиннадцать лет долой по сравнению с первым прогоном. Стоило разложившейся мерзкой вороне собраться, каркнуть и улететь – результат налицо. Над плоской крышею с окнами ходят низкие тучи. Виден седой затылок, склоненный над текстом лекции. А наизусть не помнит – мозг его занят интригами. Конкурса при поступлении нет, учится кто попало, зато теперь всякий вуз университет. Ну или академия. Но в коридорах пусто.

У Сашка больше не меняется спонтанно цвет волос. По-видимому, загрузил в свою голову столько информации, что новая уже так, пустяки. Теперь темно-русый, это при ярко-синих глазах. Идеальный представитель Земли. А хороша и смуглянка Лиза. Саш взял ее на экскурсию совсем недалёко, на ту сторону луны – сверял там карты. Вернулась совсем не напуганная – набралась куражу от Валентины. На даче стареющая Валентина сидит по другую сторону круглого стола – смотрит поверх очков, как ребята рисуют кратеры. Тамара Николавна не вяжет, кутается в платок, ей пальцы свело артритом. Ильдефонс в Валентинином фартуке чистит картошку. Просторно и тихо. На Профсоюзной Сашок живет в комнате у бабушки с дедушкой – мама Света вышла замуж за строителя из Донецка. Уроки делает на юру, получает всегдашние тройки, но поступать все равно собирается, сам не знает куда. Все поступают, и он туда же. На Войковской квартира трехкомнатная, у Лизы маленькая комнатушка, мама Соня в большой, на большой кровати. Профессор Кунцов окончательно и бесповоротно занял третью, принадлежащую Энгельсу Степанычу – тот давно не кажет глаз. Лиза отличница в физматшколе. В Высшей школе она, переросток, учит теорию Дарвина вместе с приготовишками. От обезьяны так от обезьяны. А может быть, и не так. Рассмотрим все возможности, потом обсудим. Саш время от времени участвует в экзаменационной комиссии, ему очень идет ритуальная шапочка и вообще идет его молодость. Ильдефонс теперь обращается к нему не иначе как вы, Александр. С Виктором Энгельсовичем Кунцовым Ильдефонс – преподаватель истории отечества – встречается носом к носу в институте, но тот сослепу принимает его за студента Илларионова. Илларионов снова учится у Виктора Энгельсовича, правда теперь он попал в лапы профессора Кунцова намного раньше. Время идет как-то быстрей, словно бы по накатанной дорожке. Ильдефонс больше не ходит на кунцовские лекции разыгрывать пантомимы. Он тоже уже в возрасте, только непонятно, в каком.