Наталья Арбузова - Тонкая нить

У меня перед глазами зеленые горы. В Москве выхожу из дома уже в сумерках. На звонки по мобильному отвечаю только в людных местах. Так мне кажется безопасней.

Напрасно кажется. Ты на мушке, можно кокнуть в безлюдном месте. Дать команду на взрыв твоей ноши. Счастлив твой мусульманский бог – за тобой слежу я, а не они.

Они за мной пока еще не следят. Видел врага в лицо и узнаю затылком.

Много на себя берешь, абрек. Да, у тебя чутье зверя. Ты живешь поддержкой тесных ущелий, откуда вас не выкуришь. Но случилось непредвиденное. На твой след вышел человек не из ихней банды. Враг и им, и тебе. Всеобщий враг. Оттого и не срабатывает твоя интуиция. В подсознанье не заложена такая модель.

Живу поддержкой тесных ущелий. Скала глядит на скалу. Стоит недвижно горный баран, никто в него не стреляет. Он выбрал место, где можно стоять целый день. Упасть можно только в поток, и тот унесет добычу. Воркуют улары, в них тоже стрелять бесполезно. Стрелять здесь можно врагов, и то из надежной засады.

Абрек в Москве двадцать лет, говорит без акцента и видом почти незаметен. Но ненависть, ненависть! вот у кого поучиться. Его причина проста, моя гораздо сложнее. Двадцать восьмое окно. Оно интересное – там беспрестанно пишет несчастный затворник.

Я пишу без перерыва. Набираю почти отделанный текст даже когда говорю по телефону. Втискиваю ухом трубку в плечо, чтоб нажать Shift одновременно с чем-то еще. Если только можно – нажму вместо этого два раза Caps Lock. Перед сном кладу на табурет у изголовья лист бумаги и карандаш. В темноте пишу крест накрест пришедшее в голову – ведь поутру все сотрется. Посреди чистки картошки записываю фразу мокрыми грязными руками. Повсюду листочки – дерево графомана. Хорошо еще, моего тихого помешательства никто не наблюдает в полном объеме. Засвечены лишь те часы, когда я работаю на балконе в пальто, перчатках и валенках. У меня с некоторых пор своя фабрика грез. То, что предлагают с экрана, меня редко устраивает. Того, что в книгах, мне тоже не стало хватать.

Я, я тебя наблюдаю в полном объеме, аутсайдер несчастный. На тебе моя программа научилась дуриком считывать из чужого компьютера. У тебя вообще никакой защиты. За несколько секунд все воруется. Пишешь чушь, Георгий Еремеев, скажу я тебе. Плетешь вздор, никогда не выйдешь к читателю. Ни в жисть не пробьешься. Смотри на стену моего дома. Вот такая стена перед тобой. Напрасно положил годы жизни. Это все псу под хвост.

Это все псу под хвост. Моей жизни уж не вытащишь, сам загубил. Женя говорит – я пишу для того, чтоб соотечественники меня приняли хотя бы после смерти. Нет, просто жаден до влиянья на людские сердца.

Это какая такая Женя? Живо просмотреть записи двадцать восьмого и пятьдесят второго окон. Ага, незапрограммированное перемещенье. В эту самую минуту на глазах осуществляется. Сейчас мы их выведем из жизни друг друга. Не выводятся. Сбой. Выкидывается крест и предупрежденье: программа сделала недозволенную операцию и будет закрыта. Компьютер выказывает своеволье. А мне без разницы. Евгения с некоторых пор тормозит. Стала равнодушна к деньгам, застолбила себе в фирме свободный weekend. Работает с десяти до семи пять дней в неделю. Бродит по просыпающимся паркам, улыбается ожившим церквям. По вечерам сидит за пультом. Лазит в интернет, еще с чем-то копошится. Пробовал считать начинку ее компьютера. Интернет у обоих, и то не вышло. Выскакивает странная блокировка. Это от меня к ней, наоборот, что-то утекло. В редкий солнечный декабрьский день, когда я ее невольно предупредил о попытке терракта. Она стала для меня малоуязвима. Сам виноват. Не давай слабинки, не отступай от своей линии. Война всем без исключенья.

Артем Балабанов! ну мне, автору скажи – почему? why? Не то я тебе такие выкину кресты, что будут тебе кранты. Не ведет ни ухом ни рылом. Гнет свою линию.

Февраль. Брожу по просыпающимся паркам, улыбаюсь ожившим церквям. Четыре года я была этого лишена, пока с трудом налаживала самостоятельную жизнь. По вечерам блуждаю в интернете, посылаю приветы всему свету. Месяц назад обнаружила – выскочила непонятная программа. На мониторе увидала квартиру печального кавказца, которого встречаю вечерами. У него цивильная непримечательная внешность. Но всякий раз будто кольнет, лишь встречу его страдальческий взгляд. Так вот, во весь дисплей веселая картинка – возится со взрывным устройством. Щелкнула мышкой, чтоб не подглядывать. Что же мне делать с моей программой и его тайной?