Мухаммед Аль-Али - Произвол

— Мадам, как всегда, поражает меня четкостью мысли.

— Уже поздно. Пока крестьяне не спят, мы должны покинуть деревню, чтобы они видели: ночевать во дворце мы не остались, — сказала Марлен. — Поедем в гостиницу «Барон». Не стоит лишний раз компрометировать себя. Оставим хозяевам несколько женщин, чтобы не очень обиделись.

Советник обратился к Рашад-беку:

— Уже полночь. Мы должны ехать. Чай будем пить у мадам на станции.

После отъезда гостей деревня угомонилась и погрузилась в сон. Только над остатками пиршества суетились пособники бека, и каждый старался выхватить себе кусок получше. Тут же сбежались собаки и кошки, с голодными глазами они путались под ногами.

Шейх ушел вместе с гостями и сидел с Хасуном у Занубии, с нетерпением ожидая своей доли. Под впечатлением минувшего дня Хасун завел разговор о рае, он утверждал, будто беседовал с Аббасом, который пообещал присмотреть ему там место.

— Вот и пришлешь мне’ оттуда барана, — вступила в разговор с ними Занубия.

— Да что барана! Я тебе каждый день по теленку буду высылать, чтобы вся деревня досыта наелась мяса, — ответил Хасун.

Шейх сидел в растерянности, не зная, как ему реагировать на слова сумасшедшего.

— Мне Аббас сказал, что мяса он там ест сколько захочет, — продолжал Хасун, — но его очередь к гуриям еще не подошла, так как он наказан аллахом за то, что однажды украл овцу.

— Ну, значит, и меня аллах покарает за то, что я обижаю старосту и бека, — усмехнулась Занубия.

— Не бойся, Занубия, — принялся успокаивать ее Хасун. — Аббас сказал, что для тебя там уже приготовлено хорошее местечко.

— Он не сказал, за какие заслуги? — шутливо спросила Занубия.

— Ты помогаешь пастухам, поишь их чаем, делишься с людьми хлебом, никому не желаешь зла, поэтому ты обязательно попадешь в рай.

Шейх отрешенно сидел, не участвуя в разговоре. Его мучило поручение бека уговорить Софию.

Хасун подергал его за рукав:

— Эй, шейх, ты слушал пение Суад? Может быть, мы пойдем к цыганам, теперь они до утра спать не будут. Попросим их спеть. У меня есть приятные новости для Суад.

— Нет, неудобно. Что скажут обо мне Рашад-бек и крестьяне!

Занубия усмехнулась:

— Скажут, что ты годишься для роли цыганского шейха.

Ее слова больно задели Абдеррахмана. А тут еще и Хасун подлил масла в огонь, добавив:

— Я слышал твою молитву и песню Суад и не вижу особой разницы. Правда, Суад подыгрывает бубен и рабаб. Надо предложить старосте устроить состязание в пении между шейхами и цыганами.

Хасун встал и, сказав, что теперь отправится на чай к Суад, вышел на середину площади и стал кричать:

— Деревня в опасности!

Слышавшие его крестьяне разводили руками. Он, конечно, сумасшедший, думали они, но все-таки часто оказывается прозорливцем.

Хасун добрался до цыганского табора и зашел в шатер. Его усадили на почетное место. Суад предложила развлечь его игрой на рабабе. Но Хасун отказался и попросил чаю. На его вопрос о вечере у бека Суад ответила:

— А тебе-то что до этих людей? Занимайся лучше своими делами.

— А женщины там были красивые? — не унимался Хасун. — Говорят, они еврейки. Это правда?

— Они гости бека, а бек, как ты знаешь, хочет умаслить власти в Хаме и Алеппо.

— О чем они говорили? — спросил Хасун. — Мужчины приставали к тебе?

Суад сердито ответила:

— Цыганку нельзя заставить быть с кем-то, если она не хочет этого сама. Во дворце мы только поем и танцуем. А людские пересуды о нас — ложь. Будь уверен, Хасун, я попаду в рай прежде шейха Абдеррахмана.

— Ты права, — согласился с ней сумасшедший. — Шейх окажется там последним.

Допив чай, он попрощался с цыганами. Занималась заря. Усталый Хасун повалился на землю и заснул как убитый. Утреннюю тишину нарушил протяжный гудок поезда. Советник и мадам Марлен вполголоса беседовали в купе вагона.

— Мы здесь живем как на острове, нам мало что известно о событиях в Европе, — говорил советник. — Но оккупированная Франция будет вот-вот освобождена. После Сталинграда большевики двинутся на запад. Но позволят ли им союзники дойти до Франции? Однако французские войска здесь не задержатся. А Сирия вскоре добьется освобождения.

— В первую очередь, ты еврей и сионист, а не француз, и принадлежишь своей организации, — со злостью прошипела Марлен. — Какое тебе дело до Франции? Нам плевать и на то, победят союзники или война затянется. У нас одна цель — земля обетованная. И ради нее мы не пощадим своих сил, где бы мы ни находились — в Сирии, Египте или Ираке.