Владимир Чивилихин - Память (Книга вторая)

1366 год. «Того же лета бысть сухмень и зной велик, и въздух курящеся и земля горяше, и бысть хлебнаа дороговъ повсюду и глад великий по всей земле, и с того люди мряху…» И попутно же: «Того же лета бысть мор на Волоце велик зело».

1371 год. «Сухмень же бысть тогда велика, и зной и жар мног, яко устрашитися и встрепетати людем; реки многн пересхоша, и езера, и болота, а лесы и боры горяху, и болота, высохши, горяху, и земля горяша, и бысть страх и трепет во всех человецех. И бысть тогда дороговь хлебьна а велика и глад велии по всей земле». «Того же лета бысть знамение в солнци, места черныя, аки гвозди, и мгла велика стояла по ряду с два месяца, и толь велика мгла была, яко за две сажени перед собою не видети было человека в лице, а птицы по воздуху не видяху летати, но падаху с воздуха на землю, и тако по земли пеши хожаху. Бяше же тогда жито дорого, и меженина в людех, и оскудение брашна, дорогось велика. Бяше же тогда лето сухо, жито посохло, а лесове и борове и дубравы и болота погораху, инде же и земля горяше».

1372 год. Совершенно исключительный год вообще в климатической истории Земли! Вот что рассказал о нем 14 августа 1980 года в «Советской России» член-корреспондент Академии медицинских наук СССР Н. Р. Деряна:

«Теперь-то мы знаем, что названный год венчает целую серию жестоких засух, охвативших русскую землю во второе половине XIV века. Если мы обратимся к сводке данных о колебании солнечной активности, составленных астрономом Д. Шове, то обнаружим, что именно в 1372 году мощность солнечных явлений оценена им десятибалльной оценкой. Причем мы увидим, что астроном рискнул поставить ее всего один раз за весь двухтысячелетний период».

1374 год. «Того же лета быша зной велицы и жары, и на всяк скот был мор велик. Потом же припде и на люди мор велик по всей земле Русской».

Приближалась Куликовская битва, и в год первоч победы Дмитрия над золотоордынским войском на Воже летописец зафиксировал и зимнюю погоду, которая отнюдь не была "многоснежной, мягкой, с частыми оттепелямикакими вроде бы должны быть наши зимы в XIV веке го гипотезе Л. Н. Гумилева (Поиски вымышленного царства, с. 30).

1378 год. «Toe же зимы быша мрази велицы и студень беспрестанна, и изомроша мнози человеци и скоты, и в малех местех вода обреташася, изсякла бо вода от многих мразов и в болотех, и езерах, и в реках».

И логично было бы в этом месте поставить вопрос: если передвижения народов Великой Степи связывать не с экономическими, политическими и другими общественно-историческими причинами, а лишь с космическими и климатпскими, то почему в XIV веке, когда засуха в степях была, возможно, злее, чем на Руси или в Китае, никакого перемещения кочевников к окраинам Великой Степи и за ее пределы не последовало?

«…Отражение реальной истории в исторической литературе нельзя назвать зеркальным!»-восклицает Л. Н. Гумилев, убедительно подтверждая это бесспорное положение собственными работами, продолжает пользоваться любым случаем, чтобы тиражировать свои «открытия» о причинах грабительских войн,"пассионарности", политическом союзе и даже-внимание, читатель, сверхновая идефикс! — этническом симбиозе" Руси с Золотой Ордой в XIII веке и прочем-прочем, внеисторическом и внесоциальном.

Попутно напомню любознательному читателю, что после Великой Октябрьской революции группа белоэмигрантов образовала за рубежом так называемую школу «евразийцев», которые не признавали объективных законов развития общества, преувеличивали роль религиозных, психологических, природных, этических и этнических факторов в истории, отрывали домонгольскую Русь от последующего процесса становления нашей государственности, полностью игнорировали самостоятельный экономический, социальный, политический и культурный опыт Киевской Руси, пытаясь лишить русский народ его исторических и национальных корней.

Глубокими и мощными были эти корни! Так считали передовые русские ученые старой школы, так считают современные объективные исследователи. "Элемент политический, государственный представлял единственную живую сторону отечественной истории, а развитие государства составляло ее национальное своеобразие (Фроянов И. Киевская Русь. М., 1980, с. 8). Становление средневековой русской государственности было, однако, далеко не единственной живой явью нашей истории, а национальное своеобразие выразилось не только в нем.

За несколько веков до нашествия Бату-Субудая наши предки, еще носившие племенные имена, выработали общий русский язык. Нет смысла уводить читателя в терминологические дебри современных филологов, различающих в становлении нашего языка много этапов, периодов, исторических оттенков, но почему-то ставящих под со мнение су" ществование именно русского языка в Киевской Руси. Приведу свидетельство грамотного очевидца, жившего в те далекие времена, когда словене (новгородцы) и поляне (киевляне) вместе с кривичами, северянами, древлянами, вятичами объединились в государство: «…а словенеск язык и русьскый один… аще и поляне звахуся, но словенская речь бе». Термин «русьскый» по отношению к языку впервые зафиксирован в летописных известиях XI века, но отражал понятия Х-к такому выводу пришел замечательный советский историк академик М. Н. Тихомиров.