Александр Минчин - Актриса

Сам администратор, выскочив стремглав, почетно проводил нас к зарезервированному столу — в центре зала. За что я отблагодарю его в конце вечера.

Тая с улыбкой смотрела на эту сцену. После того как мы сели, она сказала:

— Вас здесь знают? И очень уважают!

Мне нравилось ее тонкое чувство юмора. Мне вообще нравилась она — как собеседница.

Обнимая танцевальный круг, высились мраморные колонны, создавая ощущение помпезности, которое было приятно. Столы были весьма красиво сервированы. Мы пришли одними из первых. Я любил начинать раньше и заканчивать позже.

Возник официант и наивежливейшим образом положил перед нами меню.

— Вот что значит английский язык, — сказал я по-английски.

— Великий язык, — улыбнулась Тая.

Я стал изучать контекст напечатанного. Меню для меня, как любовный, таинственный, загадочный, авантюрный роман. Который нужно раскусить . Потому — заказываешь одно, а по вкусу приносят совершенно не то. Или вернее: заказываешь одно, а вкушаешь совершенно другое.

— И что же вы там изучили, Алешенька? — Она смотрела с легкой улыбкой на меня.

— Вы позволите мне выбрать для нас обоих?

— И только вам!

— На горячее для вас, конечно, будет рыба?

— Я ее безумно люблю.

— А еще что?

— Кажется, вас, но я еще не поняла…

Она тонко улыбнулась.

— Как вы выбираете! Я уже предвкушаю эту сцену общения с половым . Вы уж не обессудьте, если я что-то не так переведу…

Я взял ее руку и нежно поцеловал. Атмосфера и музыка начали поднимать мое упавшее настроение.

Через Таю я заказал: осетрину, севрюгу, балык, горбушу, белужий бок, чавычу, сельдь, крабы, икру черную и красную. Шампиньоны в сметане, запеченные в кокотницах. На горячее — Тая, сдерживаясь невероятно, перевела: может ли шеф нас удивить чем-нибудь рыбным? Официант с третьего раза, причем на его родном языке, понял, что ему нужно пойти и выяснить это у главного шеф-повара. Нас удивили, пообещав приготовить запеченного зеркального карпа из специального запаса. Я надеялся, что его недолго пасли.

Официант стал сразу извиняться, что у них небольшой выбор иностранных вин. Я сказал, что хочу только отечественные. И стал слушать Таю, действительно не вникая, что он говорил на моем бывшем языке. Мне нравилась Тая в роде переводчицы. Она это делала с легким юмором и перевоплощалась совершенно точно по системе Станиславского. Есть такая система — в жизни.

Перечень вин был интересен и напомнил с грустью мое детство (когда был жив папа и больные задаривали его бутылками. Так как монеты он не брал. Была когда-то такая медицина, они давали клятву Гиппократа). Вина: «Очи черные», «Улыбка», «Волшебник», «Кинзмараули», «Цинандали», «Алиготе», а также «Токайское» и венгерский «Рислинг» с озера Балатон.

Мы заказали бутылку вина и определенное количество водки. Я не совсем представлял, в каком направлении будет развиваться вечер. Оттого мы взяли бутылку вина и какое-то количество водки. И, по-моему, это было правильно.

Играла танцевальная музыка. Наш стол стали уставлять закусками.

— Какое обслуживание, — улыбнулась Тая, — нам такого и не снилось.

Второй официант, осведомившись, разливал спиртное, пока первый сервировал стол.

Все было красиво, и мы подняли бокалы.

— Ваше слово, товарищ Маузер, — единственная фраза, которую я сказал во время вечера на бывшем языке. Хотя до меня ее сказал другой.

— За юг, Алеша, за нашу встречу, за ваше появление в моей жизни. Я вам очень благодарна.

Мы выпили, и я сразу налил еще. Хотелось раскачаться. Я ухаживал за Таей, она ухаживала за мной. И была правдоподобна в этой роли. Закуски имели место в большинстве своем быть съедобными. Горбуша только очень соленая, но я люблю соль. Мы намазывали бутерброды икрой друг другу, глаза — в глаза. Я сделал знак — принести новый графинчик водки.

Она почти не ела и все время смотрела на меня.

— Почему вы все время смотрите?

— Вы мне нравитесь.

— А есть?

— О, это я успею! Пока вы здесь, они не унесут никуда.

— Хотите танцевать?

— С вами?! Вы еще спрашиваете? С превеликим удовольствием!

Мы прокружились по танцевальному мрамору, заслужив любопытные взгляды окружающих. И сели.

— Какую музыку вы любите?

— Синатру.

— А еще?

— Иглезиаса и Хампердинка.

— А такой певец — Тони Бенетт, слышали?

— Нет, не помню.

Она допила стопку.

— У него голос очень похож на Синатру.

— Я бы хотела послушать.

— Я вам подарю кассету при отъезде.