Роже Гренье - Зеркало вод

— Не желаете ли пойти со мною завтра за грибами? — предложил он. — Только предупреждаю, надо выходить в шесть утра.

Жак напомнил, что он приехал сюда не ради развлечений.

— Понимаю, понимаю, — закивал тот.

Жак развеселился, подумав, что, пока рогоносец (так он всегда называл его про себя) ищет белые грибы и лисички, он мог бы заменить его в еще не остывшей постели. Но — как он только что сам заявил — он приехал сюда не развлекаться. К тому же тут была его сестра, Мюллеры, Пингвин, хозяин отеля и все его семейство, так что он постоянно находился под контролем. Он вошел в зал ресторана и в ожидании кофе еще немного помечтал о прелестях брюнетки.

Скоро Пингвин возвратился из своей поездки, а Мюллеры отправились по намеченному маршруту. Ужин накануне их отъезда прошел очень оживленно. Им подали жареные белые грибы, собранные рогоносцем. Потом, выйдя из-за стола, все собрались перед телевизором. Показывали довольно смешной французский фильм. За ужином все выпили арбуазского вина и теперь громко смеялись. Когда фильм закончился, выпили еще и продолжали все так же громко смеяться и разговаривать. Антуанетта то и дело хохотала. Она была еще очень молода и хмелела от первой рюмки.

— Ты смеешься сегодня, совсем как в тот день, когда у папы была икота, — сказал ей Жак.

Антуанетта только кивнула в ответ, ибо была уже не в состоянии говорить.

Брат и сестра легли поздно. А в семь утра их разбудили: этой ночью скончался отец.

Они поспешили в больницу. Думая о вечере, который они провели накануне, Жак не мог не упрекнуть себя за легкомыслие. На смертном одре у господина Бодуэна опять стало другое лицо — торчащий нос, широкий лоб. У него был вид человека, серьезно занятого своей новой ролью. Двое его детей смотрели на него в последний раз с состраданием и любопытством.

В больнице Жак не задержался. Он только осведомился относительно формальностей и, пока сестра ходила в отель, чтобы позвонить оттуда матери, побывал в похоронном бюро.

Вернувшись в отель, он впервые со дня своего приезда вошел в комнату, где жил его отец. «Вот я и наследник всего этого», — усмехнулся он, зная, что у отца ничего нет, кроме одежды в шкафу да двух чемоданов. Но как бы то ни было, всегда любопытно посмотреть на вещи, вдруг ставшие твоими.

Он подумал о том, какая огромная разница между смертью бедного и богатого человека. Тот, кто умирает богатым, сумел хорошо устроиться в жизни и обеспечил себе беззаботную старость, ему уже не остается ничего иного, как спокойно ждать смертного часа. А бедняк бьется всю свою жизнь, так же как и его родители, пускается во все тяжкие, лишь бы выбраться из навалившихся трудностей, и смерть приходит к нему в самый разгар этой борьбы, не дав ни дня, ни часа передышки, когда он мог бы сказать: «Ну вот и конец, больше уже не надо бороться». Смерть или предшествующая ей болезнь — для него только лишнее осложнение среди прочих неприятностей, а необходимость обращаться к врачам — еще одна причина разорения и нищеты, которые он всячески старался преодолеть. Да, это великая привилегия — иметь возможность спокойно встретить свою смерть.

Единственно ст о ящими находками, какие сделал Жак в комнате покойного отца, оказались старый фотоаппарат — имитация «Роллейфлекса» — и пакетики бритвенных лезвий разных марок, штук сто. Как они оказались у мсье Бодуэна? Зачем ему понадобилось столько лезвий?

«Теперь мне хватит их по крайней мере на несколько лет», — сказал себе Жак. Он представил, в каком порядке будет использовать эти лезвия, составляя различные комбинации в зависимости от марок, числа лезвий в пачке и так далее. В углу против шкафа стояло несколько удилищ. Жак решил подарить их Пингвину. На столе он увидел рекламную пепельницу и подумал, что она похожа на обломок, оставшийся после кораблекрушения. Все мы робинзоны, собирающие у себя дома обломки, выброшенные внешним миром.

Он подумал о своем жилище в Ковентри и внезапно почувствовал, что он точная копия своего отца: и у него такая же голая комната, где он собрал какие-то предметы, свидетельства достижений цивилизации, — тарелки, стаканы, ножи и вилки, лампа, консервный нож, радиоприемник, пластмассовая вешалка и пепельница — Каждый из этих предметов как-то облегчал жизнь в берлоге, где укрывался первобытный человек. И тут он впервые подумал, что его отец, вынужденный начинать свою жизнь с нуля, потерял не только семью, которую, несомненно, по-своему любил, он потерял также и дом, и вещи, хотя, возможно, дорожил ими больше, чем женой и детьми, с которыми ему предстояло расстаться, — он потерял обжитой уголок, убежище, где мог укрываться не только от ветра и дождя, но и от ужасов этого мира. И если, поселившись в сотнях километров от семьи, в пустой и безликой комнате, он вновь принялся терпеливо собирать какие-то вещи, как, например, эта пепельница, он делал это не столько ради их пользы, сколько ради того, чтобы, открывая вечером дверь и включая свет, ощущать, что пришел к себе домой.