Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Хотя для создания своей семьи Регина выбрала рискованный и бесчестный путь, тем не менее все складывалось лучше, чем можно было ожидать.

В последнее время Антс не принимал участия в беспробудных пьянках, казалось, он становится таким отцом, о котором многие жены могли только мечтать. Он был привязан к девочке, и Рэси отвечала ему тем же: все лезла к отцу на руки и не уставала ласкаться. Недавно Антс удивил Регину исполненным надежды вопросом:

— А вдруг на этот раз родится сын?

Регина от всего сердца хотела, чтобы желание Антса сбылось.

Антс успел даже выбрать имя для будущего ребенка. Это вышло почти случайно. Антс не знал, что Регина может услышать его, он держал Рэси за руку, они расхаживали в комнате вдоль половицы, и он сказал девочке:

— Вот подрастешь, возьмем с собой Рейна и пойдем бродить по лесу. Я поведу вас на берег озера. Разведем там большой костер. Будем сидеть хоть всю ночь, слушать, как трещат поленья, и смотреть, как взлетают искры.

Если родится сын, так и быть, пусть будет Рейном, подумала Регина. Ничего, что ей не нравилось это имя, пускай у законного отца кроме ответственности будут и какие-то отцовские права.

Регина прищурилась: яркое солнце заливало грязные пешеходные дорожки, лужи поблескивали, тут и там над асфальтом поднимался пар. Скоро все тропки подсохнут.

Она дышала глубоко, ступала осторожно, временами останавливалась, разглядывала набухшие почки сирени, искала в верхушке вековой березы едва заметную зеленую дымку, примету самой лучшей весенней поры, — рано еще!

Регине стало немного жаль, что осенью ей снова придется оставить своих учеников. Как раз в последние месяцы у них установились особенно хорошие отношения. После долгого отпуска Регине хотелось работать, ее приподнятое настроение заразительно действовало на детей, так же как и вялость в свое время. Следуя модным педагогическим течениям, Регина стала на уроках все чаще использовать элементы игры, — при отсутствии интереса дети отказываются что-либо воспринимать. Недавно Регина приступила, по ее мнению, к увлекательному эксперименту — если в период весенней усталости зубрить одни только правила, то успеха не жди.

Разделив класс пополам, она велела достать словари и объяснила задание. Пусть каждый напишет письмо о последнем школьном вечере. Пусть будут столь добры и представят, будто адресат живет очень далеко, например в Шварцвальде, в горной деревушке, которая из-за снежных лавин в зимние месяцы зачастую отрезана от остального мира. Естественно, что молодой человек из далекой страны не представляет, как живут люди в здешнем равнинном поселке; то, что нам кажется привычным, для него явится открытием.

Потом Регина попросила учеников обменяться между собой письмами и исправить друг другу ошибки. Потребовалось несколько уроков, чтобы зачитать все письма. При оценке работ Регина оказалась в затруднительном положении, но приняла соломоново решение: оценку выставляли за сам текст, хотя пришлось отметить и умение ученика исправлять чужие ошибки.

Сколько шума и споров было в классе! Один доказывал другому, что его письмо было несправедливо исчеркано красным. Регина дала им вдоволь выговориться и велела в словарях и учебниках грамматики найти подтверждение своим доводам. Пусть соображают! И только когда они сами по себе зашли в тупик, она сочла необходимым вмешаться: поспешность никогда не идет на пользу — после долгого просеивания зерно становится чище.

Содержание писем немало повеселило класс. Над некоторыми текстами смеялись так, что в окнах звенели стекла… В этом возрасте критическим отношением принято гордиться, а фальши и приукрашивания не терпят. Одна прилежная ученица вместо нормального письма в условный Шварцвальд составила сусальную рекламку. Последний школьный вечер, по ее мнению, заслуживал лишь восторженных восклицаний. Девочка и сама посмеялась вместе со всеми, но все же попыталась оправдаться, что не хотела показывать зарубежной молодежи теневых сторон нашей жизни. Ее соседка по парте, наоборот, разобрала последний школьный вечер с присущими официальному документу трезвостью и беспристрастностью: девчонки танцевали сами с собой, мальчишки переминались в своем кругу или стояли кучкой в углу и потрясали в такт музыке гривами. Лишь один из них удосужился явиться в галстуке. Громкость оркестра достигала ста децибел, при таком грохоте вянут цветы, девчонки тоже сникли, бесстрастно и нехотя шаркали по паркету.