Алексей Ручий - Песни-Танцы

— Твой ответ?

— Я хочу искать.

— Тогда иди.

Испытание пройдено, и я медленно иду вглубь темных зал, освещенных тусклым факельным светом.

Разочарование — Песнь 6. Куплет 3

Двигаясь по кругу, мы заставляем двигаться по той же траектории и весь окружающий нас мир. А может, наоборот, что, впрочем, неважно. Важно то, что круг за кругом мы как будто приближаемся к раскрытию самой главной тайны бытия, а на самом деле — лишь отдаляемся.

В октябре стало понятно, что история тоже движется по кругу, причем круг этот потрясающе предсказуем, а оттого, как это ни парадоксально, еще более запутан, словно лабиринт, в котором все мы погрязли.

Я окончательно убедился, что работа, которой я посвятил несколько предыдущих лет, совершенно мне неинтересна, жизнь, которую я с вдохновением пытался выстраивать, бесперспективна, поколение менеджеров и хипстеров — последний гвоздь в крышке гроба истории, а политический тандем, оккупировавший все пространство отечественной политики, никуда из этого пространства волшебным образом не денется, приговорив его к унылому однообразию и вечному движению по кругу.

Надежды умирали, не имея никакой возможности реализоваться. Их трагическая кончина оставляла в душе смутный осадок, печальную горечь мертвых времен.

Что характерно, похожие настроения захватили почти всю активную часть общества, насколько я мог судить из краткого обзора новостных лент или общения в социальных сетях.

Ветер дул с моря, внося холодную резкую свежесть в застоявшийся октябрьский воздух. Запах октября — запах отчаяния, пришедшего вслед за разочарованием. В нем сгустилась атмосфера тоски по ушедшему, кажется, навсегда лету, предчувствие продолжительной однообразной русской зимы.

Мелкие песчинки под напором ветра сбивались с места и скользили по поверхности, взмывая в воздух, попадая на одежду и кожу. Отмахиваясь от них, мы предавались безмолвному созерцанию.

Молчание нарушил Стас. Загребая песок в ладонь и высыпая его тонкой струйкой обратно — на землю, он сказал:

— Надо было назвать этот город Песок и Пепел.

— Почему? — спросил я.

Стас пожал плечами.

— Все такое же хрупкое и невесомое, временное и бессмысленное. Песок и Пепел.

Это высказывание соответствовало духу этой осени, духу царившего на пляже безмолвия, потерянности мира, движущегося по кругу и уставшего от этого самого круга. Сигареты в наших руках медленно тлели, словно жизнь, лишенная смысла, пепел падал вниз, на песок.

Сестрорецк, пляж. В выходные мы выбрались сюда, чтобы похоронить лето. Побыть в обезлюдевшем краю, почувствовать дыхание осени, равнодушие волн, накатывающих на берег.

Пляж осенью — полная противоположность пляжу летом. Лишенный радостной праздности июльского полдня и навеянной отпуском людской беззаботности, он впитывает в себя сырой дух разложения, дух уныния и упадка, и транслирует его тем, кто забрел сюда.

Я посмотрел на очертания Города вдалеке, теряющиеся в туманной дымке, лежащей над гладью залива. Песок и Пепел.

— Пожалуй, ты прав, — сказал я Стасу. И засмеялся.

Засмеялся и Стас. Это был смех отчаяния и силы. Смех осознания и нежелания легко сдаваться. Смех некоторой отстраненной возвышенности.

Я затянулся сигаретой, а затем потушил ее в песке. Пустота морского простора вибрировала впереди накатывающимися друг на друга волнами, мелкой рябью воды и отразившихся в ней облаков.

— Ты работу поменял? — спросил я Стаса.

— Ага, — ответил он.

— Почему?

Стас потушил свою сигарету.

— Надоело.

— Думаешь, новая работа будет лучше?

— Вряд ли…

Дальше он мог не рассказывать. Труднее всего обнаружить какую-нибудь мотивацию там, где ее вовсе нет. Мы ищем новые места, бросаемся из крайности в крайность, а в итоге получаем то же, отчего только что ушли.

Я подумал о своей работе. У меня тоже возникали мысли бросить ее. Но каждый раз я находил аргументы, чтобы остаться. В конце концов, главным аргументом было то, что ничего изменить невозможно: на любом другом месте ты будешь обречен выполнять точно такую же унылую, однообразную работу, разве что, может, поменяется название твоей должности. Например, менеджер по продажам превратится в менеджера по рекламе, или менеджер по закупкам чудесным образом станет вдруг менеджером по работе с клиентами.

Единственный выход — бежать. Покинуть этот лабиринт и выбираться на простор. Куда и как — не имеет значения. Любыми средствами, прочь, сбивая ноги и сдирая ногти.

Так поступила Юля — моя коллега и, по странному стечению обстоятельств, еще и любовница. Месяц назад она внезапно собралась, уволилась по собственному желанию и вернулась домой — в Минск.

Не знаю точно, что конкретно мотивировало ее больше: осознание тупика и невозможности дальнейшего развития вкупе с крахом девичьей мечты о принце на белом коне или же наши запутанные отношения, так и не нашедшие удобной для нее развязки. В последнем случае я могу сказать только одно: приручить меня у нее не получилось, да и вряд ли такой исход был возможен изначально — слишком уж много противоречий скопилось во мне самом. Для меня все это время она была просто любовницей, еще, возможно, человеком, с которым иногда можно поговорить по душам, но не более того. Наверное, подспудно она это осознавала, но, как любая женщина, все равно хотела быть чьей-то; я же не мог ее взять, потому как тонущему в море не с руки отягощать себя каким бы то ни было дополнительным грузом.

Так или иначе — ее не стало, и я удивился смелости ее поступка. То, что, наверное, надлежало сделать мне, сделала она — и сделала весьма лихо, оставив меня осмыслять произошедшее, не имея уже никакой возможности исправить…

— Хорошо, что тут никого нет, — вторгся в мои мысли Стас, — не люблю скопления людей.

Пляж действительно был пустынен и безмолвен, только ветер и волны создавали какую-то видимость жизни. Я посмотрел в сторону одиноких выцветших навесов от солнца, выполненных в форме шляпок грибов, в сторону пустующих кабинок для переодевания — в ответ на меня глянула Пустота.

— Да уж… не говори.

— Прохладно только…

— Ага.

Мы почти синхронно достали еще по сигарете, закурили. С моря потянуло сыростью, воздух наполнился запахом дождя. Осень полноправно царствовала на земле, на воде и в небе. У горизонта легли лиловые тучи, как воплощение затаенной угрозы.

— У тебя есть цель в жизни? — спросил я Стаса.

— Нет. А она вообще нужна?

— Не знаю. В школе учили, что нужна.

— Видимо, я не ходил на этот урок.

— Видимо, я — тоже.

Цели всегда призрачны, потому что человек не знает совершенства. Нам не дано заработать всех денег, раскрыть все тайны, получить власть над всей планетой; наши успехи носят локальный и, к сожалению, временный характер, о каких целях тогда может идти речь? И тем не менее с детства нам прививают мысль о том, что каждый человек должен иметь хоть какую-то цель в жизни. В итоге мы оказываемся вынуждены придумывать себе красивую иллюзию, лелеять и пестовать ее, бережно хранить от посягательств врагов, идти к ней запутанным лабиринтом, убивать и быть убитыми, а на выходе не получаем ничего. Возникшее из Пустоты — Пустотой по своей сути и остается.