Алексей Ручий - Песни-Танцы

— Может, на улице посидим? Во дворе есть скамейки.

— А пицца? — я указал на замороженный полуфабрикат.

— Ничего с ней не станет.

— Ладно, давай.

Серега вернулся к прилавку и купил еще одноразовых стаканчиков. После этого мы наконец покинули магазин.

На крыльце Серега закурил. Мне курить не хотелось, я принял из его рук пакет с покупками. Мы пошли обратно во двор.

Мимо нас проехала поливальная машина, вывернула на проспект и двинулась в сторону метро, разбрызгивая содержимое своей цистерны по асфальту. Полоска света на востоке существенно расширилась и напоминала теперь здоровый порез на тучном теле неба. По моим прикидкам сейчас было около пяти часов утра.

Мы расположились на скамейке под большим тополем. Серега достал из пакета бутылку вермута и разлил содержимое по стаканам.

— За встречу, — предложил он.

— Так пили же уже за встречу.

— Это вчера было, а сегодня мы еще не встречались.

Разбираться в его витиеватой логике было себе дороже, поэтому я отступил.

— Ладно, давай за встречу.

Пригубили из стаканов. Из-за домов налетел легкий ветерок и закружил пыль под ногами. Я поднял глаза наверх: над нами раскинул свои жилистые лапы тополь, сквозь просветы в ветвях было видно темное небо, постепенно меняющее свои оттенки на светло-синие.

— Тебе нравится здесь жить? — спросил я Серегу.

— Как тебе сказать… — начал было он.

— Как есть — так и скажи.

— Возможно, есть места более пригодные для проживания, но пока что мне хорошо и тут. Тем более я кое-где побывал после женитьбы, — он потянулся еще за одной сигаретой, на этот раз я последовал его примеру и закурил тоже, — сам понимаешь, это заслуга Оли, в общем-то, тут секретов никаких, сам бы я дальше Бирюлево не уехал… так вот — побывал кое-где, и скажу тебе: все везде одинаково. Везде одни и те же люди, одни и те же дома, машины, события. Меняются только названия населенных пунктов, а суть остается прежней. Если ты дурак — ты и в Париже дурак.

— А ты считаешь себя дураком?

— В определенной степени.

— Тогда я тоже дурак.

— И ты дурак.

— Давай за дураков.

— Ага.

Мы стукнулись стаканчиками, выпили. Серега налил еще.

Из подъезда напротив вышел мужик с собакой. В дальнем углу двора завелась машина и, рыкнув мотором, поехала прочь. В нескольких окнах зажегся свет. Потихоньку ночь сходила на нет, мегаполис просыпался.

— Я думал, что в Москве смогу развеяться, вырваться из болота, засосавшего меня в Питере, — сказал я.

— И как?

— Не развеялся, не вырвался.

— Видимо, ты хотел невозможного.

— Почти наверняка.

Светлая полоса на востоке расширилась до значительных размеров, налилась алой краской с вкраплениями оранжевого, окрасила в тот же цвет облака и наконец прорвалась потоком слепящего сияния. В этом сиянии посреди неба обозначился ярко-красный диск восходящего солнца. Новый день начинался.

— За новый день! — предложил я тост.

— За новый день…

Мимо нас прошел еще один собачник, минут через пять завелась и тронулась с места еще одна машина. Несмотря на то, что сегодня был выходной день, к тому же воскресенье, многие по привычке или по необходимости вставали очень рано.

«День за днем, хоть они и разные…»[1] — мелькнула в голове строчка одной песни. Все так. Хоть и разные, а звенья одной цепи — цепи, которой мы, словно бесправные рабы, прикованы к настоящему. Рабы и есть…

Одну бутылку вермута мы допили. Как ни странно, в голове было легко и ясно, словно мы и не употребляли алкоголь. Мозг работал отлично, фиксируя каждую мысль и нанизывая на общую нить разговора, анализировал, раскладывал по полочкам.

— Каждый новый день — это смешная копия дня вчерашнего.

— Почему смешная?

— Потому что всем понятно, что копия, но все делают вид, будто этого не замечают. Именно поэтому и смешная.

— Понятно. Пойдем домой.

— Пойдем.

Мы поднялись назад в квартиру. И Паша, и Оля по-прежнему спали. Мы прошли на кухню и устроились за столом. Серега закинул пиццу в микроволновку. Затем разлил вино по стаканам.

— Сонное царство, — изрек Серега.

— Ага…

Пицца прогрелась плохо и поэтому была жесткой, но закидывать ее в микроволновку по второму разу мы поленились. Разжевывая мороженое тесто, опустошили свои стаканы.

— Надо музыку поставить, — резюмировал свои впечатления от вина и пиццы Панк.

— Не боишься разбудить жену и Пашу? — спросил я в ответ.

— Сколько можно спать? Пора уже подниматься!

Он приволок на кухню музыкальный центр и включил что-то тяжелое, громыхающее тарелками ударных и ревущее струнами пропущенных через «дисторшн» электрогитар. Кухня наполнилась агрессивным вибрирующим звуком.

Не прошло и двух минут, как на кухне появился Паша. Он приземлился на диван рядом со мной, молча достал сигарету из лежавшей на столе пачки и прикурил.

— Чего не спите? — спросил он, задумчиво глядя на нас.

— Рассвет встречали, — ответил за нас обоих Серега.

— Понятно.

— Тебе налить?

— Ты еще спрашиваешь…

Следующий тост был за пополнение нашей компании. Музыкальный центр продолжал изрыгать жесткие гитарные рифы вперемешку с бешеным пульсом барабанов и хриплым надрывным вокалом. Вскоре на кухне предсказуемо появилась Оля, она была на удивление спокойна.

— Доброе утро, — поприветствовала она всех нас.

— Доброе утро, — почти хором ответили мы.

— Сережа, ты снова собираешься разбудить весь подъезд?

— Нет, только тебя. Собирался…

— Тогда можешь убавить громкость, я уже проснулась.

Панк послушно прикрутил ручку громкости музыкального центра. Оля присела за стол рядом с ним.

— Свободные стаканы есть? — спросила она.

— Есть, — ответил Серега.

— Тогда налей и мне.

Серега разлил вермут по стаканам. Мы молча стукнулись ими и выпили. В окно поползли первые мягкие лучи утреннего солнца, разливаясь по кухне белым свечением. Я посмотрел на часы на холодильнике, на циферблате значилось шесть двадцать одна. Новый день начался.

— Хорошее начало дня, — улыбнулся Паша, ставя свой опустошенный стакан на стол.

— У Сережи в последнее время что-то слишком часто так дни начинаются, — заметила Оля.

— Чего это часто? — возмутился Серега. — Не часто, а как у всех.

— Хорошо, как у всех.

— Вот это больше похоже на правду.

Что ж, радость жизни всегда относительна — и встретить день вот так, без рутинных забот и тяжких моральных терзаний, — тоже радость жизни. Никуда не бежать, остановиться в пути, посмотреть вокруг — мы редко можем сделать это. Поэтому не стоит упускать такую возможность. Тем более в компании старых друзей.

Серега разлил остатки вермута.

— Пусть все у нас будет! — коротко изрек он.