Павел Алексеев - Без жалости

А потом, я помчался к Ежову. Далековато жил, зараза, минут сорок бежать пришлось. Но, добежал без проблем. Осмотрел со стороны его жилище, тихо, темно - человек, не обогащённый совестью, мирно смотрел сны. Заметив открытое окно и цепляясь за кирпичную кладку, полез по стене, изображая из себя Человека-Паука. В прежней жизни, я бы и на метр не поднялся таким способом, а тут - пожалуйста, нет проблем. Только кирпичи под пальцами раскрошиться норовят, не выдерживают нагрузки, несколько раз, чудом удержался от падения. Вот до чего противный человек? Мало того, что живёт далеко, так ещё и квартира высоко. Можно, конечно и по лестнице, но дверь ломать... Вот я олень! Что мешало, спокойно подняться по лестнице и разрушить замок магией? Вот оно, влияние стереотипов, всё решать голой силой. Вот так, тяжело вздохнув, я запрыгнул в окно четвёртого этажа, надеюсь, в квартиру Ежова.

Хм... Если чудить по моим воспоминаниям, то Ежов был небольшого роста и он был педик. Глядя на открывшееся мне зрелище, квартирой я не ошибся. В спальне, в одной постели спали два голых мужика. Вот чёрт, даже смотреть противно.

Судя по тому, что один был высокий, а второй мелкий, то недомерок и был 'грозным' наркомом внутренних дел. Хотя, мне их что, сортировать? Я просто обоим свернул шеи. Педиком больше, педиком меньше - кто их считает? После чего, я начал искать, чем бы поживиться на предмет денег и другого ценного имущества. Деньги у Ежова были, но не сказать, чтобы много. По сравнению со мной, так и вообще скромно. Хотя, чего я придираюсь? Нормально. Хватит для того, чтобы Соньку по ресторанам водить и сладостями кормить на год как минимум. А пистолет 'великого и ужасного', пошёл довеском. Хотя, не понимаю - нахрена мне оружие? Но забрал. А больше, ничего ценного у него не было. Святой человек был Ежов, почти неимущий. Козёл...

***

На следующий день, утром столкнулся с Яниной Александровной, которая куда-то спешила, ничего не видя перед собой. Увидев перед собой препятствие, некоторое время недоумённо смотрела на меня.

-Всё в порядке? - поинтересовался я, - Карл Иванович нормально добрался до места?

Янина испуганно вздрогнула, потом в её глазах появился луч разума и масса вопросов, но я приложил палец к её губам и сказал:

-Тсс-с! Не надо вопросов, на которые не услышите ответов. Просто скажите, с Карлом Ивановичем всё в порядке?

-Да! - с чувством выдохнула она и недоумённо посмотрела на меня.

-Вот и прекрасно, - кивнул я и добавил, - Вы ничего не знаете, я тут вообще не причём. Хорошо?

-Володя...

-Не надо. Вы меня поняли?

-Да!

-Тогда до вечера, мы в университет, - попрощался я и, подхватив Соньку под руку, направился в храм знаний. Приближались экзамены.

А в газетах была тишина. О ночном разгроме здания на Лубянке, не было почти ни какой информации. Циркулировали какие-то невнятные слухи, но ничего конкретного. Я задумчиво почесал голову, неужели всё зря? Ясное дело, всё сразу засекретили. Но хоть какой-то результат должен быть? Хотя бы поиск сбежавших арестантов? Но в городе было тихо. Странно...

А через несколько дней, в газетах появился некролог, посвящённый 'безвременной кончине' наркома внутренних дел, тов. Ежова, скончавшегося от инфаркта. И совсем короткое сообщение, о смерти какого-то директора Военторга, умершего от отравления. Ну, если свёрнутые шеи можно считать инфарктом и отравлением, таки да. Это они и есть.

И следом, появилось сообщение о назначении товарища Берии, на пост народного комиссара внутренних дел СССР, срочно вызванного из Грузии. История повторялась, но с разницей - на год раньше и на десятки тысяч смертей меньше. А по стране прошёл траур по умершему наркому. Люди откровенно сожалели, о смерти человека, который 'крепкой рукой' боролся с врагами нашей Великой Родины.

На похороны пришли тысячи людей, которые несли многочисленные портреты Ежова. Начались выступления активистов, о том, какой Ежов был 'непримиримый борец' и сколько хорошего он совершил за время своего руководства. А я смотрел на это дело, и размышлял - какие иногда интересные фортели выписывает история. Жил человек как говно, умер как говно, а хоронят его как героя.

А вскоре, после прибытия и вступления в должность Лаврентия Павловича Берии, началось какое-то непонятное шевеление в различных кругах общества. Появлялись какие-то незнакомые люди, задавали странные вопросы. Но никого не задерживали и вообще, внезапные аресты прекратились. Не знаю, как в других местах, но в Москве было тихо и мирно. И это хорошо.