Герман Кох - Звезда Одессы

— Что, вкусно?

Не оказывая никакого сопротивления, Плут позволил огромной ручище погладить себя по голове.

Всего минутой позже прерванные разговоры были продолжены. У стола с винными бутылками и закусками Макс взял меня за плечо и сказал мне в правое ухо:

— Вскоре нам надо будет кое-что обсудить.

В этот момент шурин устремил на меня многозначительный взгляд с противоположной стороны стола, сопроводив его медленным кивком своей пустой головы.

— Вообще-то, все очень просто, — сказал Макс, ловко наматывая тальятелле на ложку. — Надо только немножко сосредоточиться. Какой ответ: A, B, C или D? Выглядит глуповато, когда поймешь, что это нельзя сказать словами. Большинство ответов ты, наверное, и так знаешь, а если не знаешь — не беда. Надо просто не спускать глаз со смазливой мордашки нашего загорелого друга. Дернется у него левая бровь — ответ «А», правая — ответ «В». Ну ладно, вы, наверное, еще обговорите это друг с другом. Полагаю, он каждый раз делает все иначе, чтобы не бросалось в глаза. Я и без того сразу подумал о тебе, ведь у тебя уже есть собственные активные знания. Например, ты знаешь, какой мост в Северном полушарии самый длинный. Поднятые брови Эрика тебе не нужны. И не надо смотреть на его мерзкую рожу, если тебя от нее тошнит.

С этими словами Макс засунул тальятелле в рот, немножко пожевал и несколько раз склонил голову набок, как собака, которой не сразу удается разгрызть косточку.

— Черт побери! — сказал он.

Он поднес к губам салфетку и прижал ее так, будто собирался все в нее выплюнуть.

— Черт побери, как вкусно! Маэстро!

Макс помахал салфеткой хозяину, который держался в глубине ресторана, у бара, возле открытой кухни.

— Topico , маэстро!

Он поднял большой палец, на что хозяин ответил поднятым бокалом.

Когда мы пришли в «Маре нострум», все столики были заняты, но через полминуты, после разговоров и беготни официантов, один столик освободился: мы видели, как сидевшие за ним посетители с бокалами и тарелками, в окружении официантов, отправились на верхний этаж — на «пользующийся меньшим успехом» верхний этаж, как пояснил мне Макс, многозначительно подмигнув.

Уже за первой кружкой пива он без обиняков заговорил о своем «проектике», связанном с «Миллионером недели». Участники программы каждую неделю могли унести домой миллион гульденов, но дважды в год — под Рождество и незадолго до сезона летних отпусков — сумма повышалась до десяти миллионов.

— Ты сможешь засунуть в карман миллиончик, — сказал Макс. — Остальное по справедливости делится между нами и Менкеном. Когда у тебя на счете появляется сразу десять миллионов, ты время от времени, скажем, раз в месяц, снимаешь сумму поменьше и передаешь ее мне. Никаких чеков, никаких деклараций или банковских ордеров, все просто и старомодно: ты с чемоданчиком приходишь в условленное место, под старый дуб или в туалет на парковке, — совсем как в кино. Кто не приходит, того мы всегда можем найти — тоже совсем как в кино. Но когда речь идет о старом школьном друге, я исхожу вовсе не из этого.

Я еще не притронулся к пиву и, не отрывая глаз, смотрел на Макса: в их среде ничего не делается просто так ? Я вспомнил об Эрике Менкене с его омерзительной рожей, о том, как он на моем дне рождения спросил, откуда я знаю Макса Г., и о том, как через пару недель в «Тимбукту» Макс отозвался о телеведущем совершенно уничижительно.

— Думаю, годика два-три, — ответил Макс, когда я спросил его, давно ли они занимаются этим совместным «проектиком». — Конечно, мы делаем это не каждый раз, чтобы не привлечь всеобщего внимания, — так, три раза из четырех: людям больше всего нравится смотреть, как участник идет домой с десятью миллионами.

Скользя глазами по меню, но ничего не читая, я подумал о «миллиончике», а потом о словах Макса: «Я и без того сразу подумал о тебе». «Сразу» — это когда: до или после моего дня рождения? До или после нашей гонки вдоль Северного морского канала? До или после того, как я выразил желание иметь собственный сад? А потом, хоть это может показаться банальным, я снова подумал о миллионе. Я вспомнил фильм, название которого вылетело у меня из головы, где Роберт Редфорд предлагает мужу Деми Мур миллион за одну ночь с ней. Как и все в зале, после сеанса я думал о том, что сделал бы сам в ответ на такое предложение. Казалось, Кристина угадала мои мысли — точнее, сама думала о том же, не очень интересовалась ответом, но все-таки хотела его услышать.