Лия Светлова - Земля - 2

Она помолчала, чтобы до всех дошло: охранники, даже если будут ею недовольны, не смогут сместить ее и поставить своего человека. Например, того же капитана Верьеза. То, что она львица, - их спасение от жестокого подавления мятежа.

- Теперь объявляю приказ номер один: с завтрашнего утра вы больше не будете пить максинал! Приказ номер два: я даю вам выходной раз в неделю и повышаю зарплату на пятнадцать процентов.

Они снова отдали честь.

- Все ясно?

- Да, мэм! - бодро ответил хор.

- Расходитесь по постам.

Она резко отвернулась и вошла в здание, пряча не столько довольную улыбку, сколько нелепую глубокую ямочку на правой щеке, которую та вызывала.

Когда Джей жил в деревне, он плавал в море до боли в ногах и руках. Он изучил возможности тела и изводился до крайности, оставляя силы только чтобы доплыть до мели и выползти на берег, собирая мокрой кожей и губами колючий песок. Он уставал так, что мог задремать, спрятав ноги в мягких волнах, пока силы не возвращались снова.

Здесь, в Нью-Тауне, он разгружал груз с продуктами для кафе Тони. Иногда Джей отстранял остальных рабочих, беря всю партию на себя. Тони платил, этих денег хватало на жизнь, но гораздо важнее было устать.

Джей много думал. Он ничего не забывал: Елена, Чарльз Стоун, красный отдел, Мишель, - все, что прожил, не становилось воспоминаниями, вызывавшими остывшие эмоции, как терпкий дым над сырыми дровами. Для него не существовало прошлого, пока он не добился свободы. Боль всегда была с ним.

Но только физический труд и усталость делали из него мужчину. Измотав тело, он верил: что-то действительно происходит в реальности, а не только в планах.

Он прислонил к стене кладовой последний на сегодня мешок с сахаром и вышел на улицу. Тони рассчитался с поставщиком и подошел к нему, отсчитывая купюры с гривастыми львами.

- Перекусишь у меня? - Тони мотнул головой в сторону кафе.

- Сигаретой, - Джей взял протянутые деньги и положил в карман, из которого достал пачку с куревом.

- Сегодня, кстати, выпустили Родди...

Асфальт белел мучной пылью, капельки скупого дождя тревожили пустой пакет от чипсов. Тони схватил метлу и начал собирать мусор в кучку перед черным входом.

- Думаешь, он сдал нас? - не вынес Тони резкого скрежета сухой метлы об асфальт, от которого молчание становилось тревожней.

- Может быть... А они ждут, что мы выйдем с ним на связь.

Самого главного вслух не произносили: Венди.

- В субботу прилетит Фитс.

Тони кивнул.

Джей глубоко затянулся и выдохнул, будто от усталости.

- Даже не знаю, как долго меня не будет.

Он поднял с земли пакет, который зашуршал с протестом, и выбросил в урну.

- Мне кажется, ты прекрасно проведешь время, Джей.

- Мне тоже так кажется.

Он засунул левую руку в карман пыльной рабочей куртки и нащупал предмет, который купил утром. Весь день это беспокоило его. Он подавился дымом от волнения.

От удивления Тони чуть не споткнулся об метлу, но ничего не понял.

- Надеюсь, ты не болен!

Джей прокашлялся, одновременно мотая головой. Не докурив, сбил пепел и выбросил сигарету, будто запустил бумажный самолет, прямо в урну.

- Лучше выспись, Эдвард сам приглядит за Келли.

"Выспаться? В другой раз!"

- Я решил, что теперь мне хватит и одного имени, останусь Джоном Ившемом, - он сжал предмет в кармане и, не выпуская, пошел в сторону Гордон-Стрит.

В тот раз Келли навестил Чандлер. Он чуть не напал на председателя, да Эдди вовремя остановил, указав, что свет в окне Келли погас, когда Марк уже садился в машину. Значит, Келли жива.

Если они захотят убить ее прямо в квартире, он бессилен помешать: консьерж, мать его, не свой. После комендантского часа он впустит только львов и полицию. Остается надеяться, что ее действительно выдадут замуж, и это не ложный маневр чтобы сбить бдительность.

* * *

Еле выбрав из полсотни сорочек одну, но оставшись недовольной, Наташа все-таки переоделась ко сну. Она перекинула волосы через правое плечо и поплыла из гардероба в спальню, будто несла на голове корону, а на плечах - мантию.

На круглой кровати уже лежал Марк, почесывая живот под одеялом. Она устроилась рядом в привычной за много лет позе, от которой должны бы появиться пролежни на левом боку. Он повернул голову и намочил губами ее макушку. На этом - все. Мужу больше нравилось любоваться, чем пользоваться ее красотой.

- Теперь ты знаешь, да?

- Не страшно, Наташа, - ничего в его сосредоточенном лице не изменилось. "Ни одна морщина не отреагировала", - подумала она.