Лия Светлова - Земля - 2

Шофер подъехал к жилищу Чандлеров, Марк выбежал из машины и ворвался в дом в поисках жены.

Не замечая мужа, Наташа подошла к зеркалу, чтобы полюбоваться бриллиантовым колье.

- Наташа, я же просил, чтобы в новостях не говорили о повышении рождаемости!

Он схватил приемник, стоявший на подоконнике, и бросил его в стену. Прибор стукнулся рядом с зеркалом и разбился вдребезги. Наташа замерла, не мигая, уставившись на отражение мужа. Лицо ничего не выражало.

- Стоит один раз пропустить это проклятое совещание!.. Можно подумать, что это не они, - он указал рукой в окно, в сторону высоток гражданского сектора, - а мы пьем таблетки! Ты, Наташа, ты!

- Что я сделала не так? - спокойно спросила жена, собрав белые локоны в руку и поднеся к носу, чтобы проверить на аромат.

- Пока вы делите то одну игрушку, то другую, подполье не дремлет! - он вытащил из грудного кармана желтую листовку и поднес впритык к лицу женщины, а потом выбросил на стол с ножками в виде лап.

- Я видела! И что?! Им никто не верит!

- Они не пьют таблетки, раз знают и говорят людям правду, а ты успокаиваешь себя, что им никто не верит! Это временно, Наташа! Скоро с ними будут толпы, если мы ничего не сделаем.

- И что ты хочешь предпринять? - настороженно спросила она, выпустив волосы, рассыпавшиеся до самой талии.

- Я, милая, - жестко говорил он, - хотел удвоить дозу максинала. Но ты меня не слышишь! Вы передали в отдел новостей совсем не те сведения! Теперь у меня нет повода накормить толпу дополнительной дозой!

- Они же были бы не людьми, а куклами! - взорвалась Наташа. - Или полегли бы от передозировки! Так тоже нельзя!

Марк удивился, она ведь крайне редко повышала голос.

- Но что тогда?! Как ты не понимаешь?.. Скоро в листовках скажут, что таблетки содержат наркотическое вещество! Мы не можем сидеть и надеяться, что люди не поверят.

Наташа глубоко вдохнула и выдохнула, снова любуясь новыми бриллиантами. Потом повернулась к Марку и погладила его по седым волосам, по морщинам на лбу, словно пытаясь их разгладить.

- Мы что-нибудь придумаем, - тихо, но уверенно сказала она и хитро улыбнулась.

Почему-то Марк поверил своей всегда неразговорчивой, строгой жене.

* * *

Выбираться за город Джей не любил, но иногда был вынужден. Это всегда означало что-то неприятное: либо невыносимые разговоры с матерью, либо тяжелые встречи с Еленой. Но тоска по ним пробирала глубоко, как проглоченный гвоздь, и он бросал работу и мчался по песку на берег моря, где прошла половина жизни.

Лиза встречала его со слезами радости: еще живой! Он свои мысли не озвучивал, но думал то же самое о ней. Вечно босая, обычно в длинной юбке и шерстяной кофте с толстой рыжей косой по спине, много слов и еще больше жестов - вот такой была его мать. Лицо ее почти не старело, тело под длинными одеждами выглядело стройным. Но чего только не видел Джей в хибарке, в которой они жили все вместе! Он-то знал, сколько растяжек осталось на теле после трех детей, как обвисла грудь и одрябли ноги. Но львы пока не оставляли ее в покое, а значит, она проживет еще сколько-нибудь.

Их встречи каждый раз были болезненны, как прощание. А одним из первых вопросов было: "Ты привез?.." Чтобы соседки не выдали львам Джея, он привозил им продукты, духи и много другого, смотря что требовали.

В этот раз мать, после того как набралась сил настолько, чтоб держать мокрыми только глаза, а не щеки, и закончила с обычными вступлениями, смутилась и опустила голову.

- Что случилось? - вздрогнул Джей, хотя надо было спросить иначе - "Случилось?". Ведь он знал.

Лиза села спиной к нему на неудобный валун, волны щекотали ей пятки.

- Ты ведь готов, правда? Все давно знали, что скоро...

- Где она? - спросил он, подстраиваясь голосом под ее тон, словно смерть Елены он ждал чуть ли не с радостью.

- Она умерла в понедельник, так что... Сам понимаешь.

Конечно, почти неделя прошла. Ее давно забрали и расфасовали по банкам. Мать опасалась даже взглянуть на него. А он не знал, что делать с горем от первой потери.

Она приехала сюда в двадцать три. За спиной осталась жизнь в Нью-Тауне, и парень, родившийся тут и не видевший ничего, кроме песка и моря, был ей чужд. Да еще разница в семь лет значила для Елены много, хотя для Джея - ничего. Над его чувствами девушка искренне смеялась. Она рассказывала, что в городе не принято испытывать к кому-то любовь. А если муж и жена действительно любили друг друга, то вели себя совсем иначе.

Разумеется, он был смешон. От кого бы он научился ухаживать за девушкой? От похотливых львов?