Бернард Вербер - Дыхание богов

– Помнишь миф об Икаре? Ты рискуешь опалить крылья, поднимаясь навстречу солнцу.

Говоря это, она берет горящую свечу, хватает мою руку и подносит к ней свечу. Я сжимаю зубы так долго, как только могу, но боль слишком сильна, я вскрикиваю и отдергиваю руку.

– Вот что может вытерпеть твоя плоть. Ты все еще хочешь идти наверх?

Я морщусь и дую на пальцы.

– Возможно, именно это предназначено моей душе. Лосось поднимается вверх по реке к тому месту, где он родился, чтобы понять, зачем…

– А бабочки летят на свет и погибают.

– Но перед тем как погибнуть, они наконец узнают.

Гера засучивает рукава.

– Не путай храбрость с мазохизмом.

– Кто не рискует, тот ничего не добивается.

Гера забирает у меня пустую тарелку, ставит ее в раковину и принимается скрести щеткой, словно собирается стереть в порошок. Так же яростно, как чистила морковь. Она выпускает гнев, занимаясь хозяйством.

– Нд-а-а… Будешь кофе?

– С удовольствием.

– Сахар?

– Да, спасибо.

– Сколько?

– Три.

Она с нежностью смотрит на меня.

– В чем дело? – спрашиваю я, чувствуя себя неловко.

– Любишь сладкое, да? В тебе еще столько человеческого.

Я хмурюсь. «Человеческое» в ее устах звучит как «ребяческое». Не хочет ли Гера сказать, что я всего лишь ребенок, который любит сладкое? Но смотрит она на меня доброжелательно.

Гера подает мне ароматный кофе. Подходит к духовке и вынимает подрумянившийся пирог в форме сердца. Похоже на шоколадный торт, рецепт которого есть в «Энциклопедии» [21]. Она отрезает большой кусок и кладет на фаянсовую тарелку, которая стоит передо мной.

– Ты имеешь право ошибаться. Ты даже имеешь право любить…

Она странно смотрит на меня.

– …Афродиту.

Она знает, что ее призрак еще не покинул мое сердце.

Я жадно ем пирог.

– Правда, очень вкусно.

– Тебе нравится? Я очень рада. Как бы то ни было, это удовольствие, в котором не приходится сомневаться.

Она смотрит на меня с той же материнской лаской, которая так удивила меня при встрече с ней.

– Хороший обед? Я хочу, чтобы у тебя осталось хорошее воспоминание о нашей встрече. Чтобы тебе тоже захотелось домик, жену, суп, хлеб, шоколадный торт, кофе. А теперь проваливай.

– Я хочу идти наверх. Помоги мне.

Гера останавливается, думает.

– Хорошо, господин упрямец. Я помогу тебе. Но ты получишь мою помощь при одном условии. Ты пойдешь дальше наверх, только если обыграешь меня в шахматы. Детская игра – притворись маленьким мальчиком и веди себя хорошо. Ты должен победить – никакой ничьи или пата.

Гера расставляет на доске странные шахматы: вместо черных и белых фигур – фигуры, изображающие мужчин и женщин. Женщины в розовом, на них тоги, похожие на тогу Афродиты. Фигура, которую я принимаю за королеву, кстати, чем-то похожа не богиню любви. Я присматриваюсь, вижу корону и понимаю, что это король. Королева стоит справа от нее, и ее корона меньше. Вместо офицера – женщина-офицер. Вместо коня – лошадь. Вместо ладьи – бутылочка с соской. На мужской стороне доски фигуры в черных тогах. Король выглядит как обычно. Справа от него министр. Другие фигуры также похожи на обычные шахматы. Разве что у офицеров немного женственный вид.

Я, как обычно, выдвигаю вперед пешку, стоящую перед королем. Она встает напротив пешки противника, которая стоит, покачивая бедрами, и подмигивает моей пешке.

Я подпрыгиваю от изумления.

– Они живые!

– Нравится? – спрашивает Гера. – Эти фигуры сделал Гермафродит. У него большие способности к биологии. Он также талантлив в своей области, как Гефест в кузнечном ремесле. Я думаю, выбор между живым существом и механизмом будет существовать всегда.

О боже! Я понимаю – передо мной гибриды! Наполовину люди-бонсаи, наполовину шахматные фигуры. Я наклоняюсь к своим фигурам и вижу, что король нетерпеливо почесывает бороду – ему хочется играть. Премьер-министр что-то подсчитывает в блокноте. Напротив полирует ногти король-королева, похожая на Афродиту. Ее офицер вытащил пачку сигарет и курит.

Руки и ноги у них сделаны из однородного материала, похожего на пластмассу. Глаза карие или голубые. Иногда фигурки моргают. Я дотрагиваюсь до шахматной фигуры и чувствую, что она мягкая и теплая, словно из настоящей плоти.

– Они живые, но у них нет свободы выбора, – уточняет Гера. – Они сделают все, что прикажешь.

Мы начинаем игру. Богиня оказывается сильным противником, но перевеса пока нет ни на чьей стороне. Я атакую, она выстраивает хитрую защиту, но мне удается прорвать ее линию обороны.