Бернард Вербер - Дыхание богов

– Королева-прародительница заперта. Она не может пошевелиться и, чтобы выжить, она ест то, что у нее есть. То есть первых, неудачных детей.

Я едва осмеливаюсь понимать.

– Напитавшись энергией от этого каннибализма, она может откладывать новые яйца, в которых будет больше белка. И дети получаются все лучше и лучше.

В голосе Геры слышна грусть, словно драма, о которой она рассказывает, вызвана необходимостью.

– Вот оборотная сторона мифов о богинях-матерях. Им приходилось пожирать своих первых детей, чтобы не населять вселенную нежизнеспособными мирами. Это один из самых первых мифов. Не забывай, что и на «Земле-18», до того как появились дельфины, существовал культ муравьев. Твой друг Эдмонд Уэллс знал об этом. И это знали шаманы его народа. Пирамида, смысл превращения, ясновидящая королева, мумификация, поклонение Солнцу – все это пришло не от дельфинов, а от муравьев. Муравьи сохранили эту ужасную тайну, она записана в их генах. В начале было преступление. Самое страшное из преступлений. Мать, пожравшая собственных детей.

Я вспоминаю, что Эдмонд Уэллс говорил о странной космогонии, основанной на том, что рассказала Гера. Он говорил: «Мне приснилось, что Создатель сделал набросок Вселенной. Бета-версию мира, который он намеревался сотворить. Он испытал свое первое творение. Увидел все его несовершенства. Тогда Творец создал еще одну Вселенную – сестру первой, совершенную, доведенную до конца. И сказал: "Теперь черновик можно уничтожить". Младшая Вселенная попросила, чтобы старшую сестру-черновик оставили в живых. Творец согласился, но решил больше не заниматься черновиком. Тогда младшая, совершенная Вселенная, стала заботиться о старшей, неудачной. С тех пор младшая Вселенная пытается кое-что подправить в старшей. Чтобы спасти ее, она время от времени посылает на нее просветленные души, которые замедляют загнивание старшей. Творец больше не занимается черновиком, жизнь на нем поддерживает младшая Вселенная».

Эдмонд Уэллс рассказал мне об этом, когда был моим наставником в Империи ангелов. Я не знал, вычитал ли он это где-нибудь или придумал сам. Эта теория очень обеспокоила меня. Особенно после того, как он сказал: «Мы живем в неудавшемся мире».

Теперь, после рассказа Геры, эта история приобретает совершенно иное значение. Ребенок, родившийся более сильным, попытался спасти своих слабых братьев и освободить их от власти матери, которая должна уничтожить неудачные черновики.

Когда я был смертным, подруга рассказала мне, что у нее был брат-инвалид. При родах ему повредили мозг – слишком крепко сжали щипцами череп. Все думали, что через несколько недель он умрет, но он выжил. У него наблюдалась задержка умственного развития. Семья не могла решиться отдать его в приют, и вся жизнь была подчинена особенностям его внутреннего ритма. Моя подруга превратилась в сиделку, кормила брата, переодевала, выходила с ним на прогулку. Все ее время было посвящено ему, она помогала ему во всем, с чем он не мог справиться сам.

Голос Геры вторгается в мои воспоминания:

– Первоначальный культ «Земли-1» – это культ насекомых. Смертные там поклонялись пчелам, потому что эти общественные насекомые появились на планете за сто миллионов лет до появления человека.

– И держится эта культура на преступлении матери.

Гера садится напротив меня.

– Это древняя тайна. Но за некоторыми тайнами прячутся другие тайны. Посмотри внимательно на твой собственный мир. Кол, но до того была рыба, до рыбы – дельфин, до дельфина – муравей.

– До муравья – Эдем. А до Эдема…

– Вселенная. Никому не известна истинная история происхождения Вселенной, – говорит она наконец. – Никто в космосе не знает, откуда мы взялись и почему мир таков. Мы даже не знаем, почему существует жизнь, а не небытие.

Я смотрю в западное окно. Передо мной снова гора, ее величественная, скрытая облаками вершина. Солнце, которое сейчас находится как раз за ней, озаряет камни радужным светом. Ветер гонит облака на меня, словно там наверху кто-то подул в мою сторону.

Дыхание богов.

– Я хочу продолжить восхождение на гору.

Гера огорчается:

– Что заставляет тебя делать это?

– Не знаю. Возможно, любопытство.

– М-м-мм… Ты нравишься мне, Мишель Пэнсон. Но если хочешь подняться наверх, ты должен всего лишь победить в Игре «Y». Твое восхождение совершится само собой. Возвращайся в Олимпию. Я устрою так, чтобы ты смог вернуться в игру.

– Я хочу идти вперед. Я не для того проделал весь этот путь, чтобы повернуть обратно.