Бернард Вербер - Дыхание богов

– Это не так-то просто, – отвечает ему Теотим.

– Если все, чему я учу, выразить одной фразой, то я бы сказал: «Нет желаний, нет и страданий».

– А разве ты ничего не желаешь?

– Я хотел передать тебе все это, и вот это произошло, – говорит Жак.

Расставаясь с Жаком, Теотим понимает, что тот глубоко повлиял на него.

Вернувшись на Крит, Теотим ищет клуб, где занимаются йогой, чтобы глубже постичь то, чему его научил друг. Он находит курсы Раджа-йоги. Но йога здесь похожа на фитнес для домохозяек, которые к концу занятия начинают делиться рецептами диетических блюд из тофу и пророщенного зерна. Теотим разочарован.

Он продолжает созерцать черный круг на стене. Продолжает контролировать дыхание и биение сердца. Каждое утро он посвящает полчаса изгнанию мыслей из головы.

Но его никто не поддерживает, и он тренируется все меньше и наконец вовсе забрасывает тренировки.

Я выключаю телевизор.

Боже мой! Вот это мысль! Этот смертный подсказзал мне решение. Спокойствие, отказ от желаний, йога, «нет желаний – нет страданий». Шестнадцатилетний мальчишка научил этому не только двадцатидвухлетнего смертного, он научил и бога, которому 2000 лет.

Я надеваю тунику, сую ноги в сандалии.

Дверь в комнату открывается. На пороге Мата Хари.

– Я думал, ты рассердилась, – удивляюсь я.

Она бросается мне на шею, приникает к моим губам и яростно срывает с меня тогу. Сбрасывает одежду с себя, прижимается ко мне.

Кажется, я ничего не понимаю в женщинах.

Через час Мата берет пульт и включает телевизор. Она попадает на третий канал. Теотим пытается медитировать, сидя в позе лотоса.

Вдруг мне приходит в голову одна мысль. Я встаю.

– Куда ты собрался? Сегодня мы отдыхаем. Не пойдешь же ты ЕЕ искать?

– Нет, я иду не за ней.

Мату Хари не подвела интуиция, она преграждает мне путь к двери.

– Ты хочешь сжульничать? Собираешься играть во время перерыва? Ты идешь к Атланту? Это запрещено. Вспомни, из-за этого погиб Эдмонд Уэллс.

– У меня ничего не вышло с Атлантидой, потому что Афродита меня засекла, но ведь в другой раз мне может и повезти.

– Стой.

– По-настоящему ситуацией владеет лишь тот, кто мошенничает.

– Хорошо. Тогда я иду с тобой, – заявляет Мата Хари.

– Слишком рискованно. Если пойдем вдвоем, нас точно поймают. Как ты верно заметила, я уже потерял Эдмонда. И я ни за что не стану рисковать тобой.

Она пристально смотрит на меня, стараясь прочитать мои мысли.

– Я больше не хочу жить по сценарию. Лучший способ предвидеть будущее – это самим создать его.

Мои слова повисают в воздухе.

– Я иду с тобой, – повторяет Мата еще более решительно. – Мы теперь вместе, и мы все будем делать вместе. Я разделяю с тобой жизнь, значит, и риск пополам. И я разделю с тобой будущее, которое ты хочешь создать.

Из множества примеров, доказывающих, что наблюдатель оказывает влияние на то, за чем наблюдает, вплоть до полного искажения информации, мы бы хотели привести опыт с самкой богомола.

До сих пор было принято считать, что самка богомола всегда пожирает своего партнера после совокупления. Этот сексуальный каннибализм поразил воображение ученых и породил околонаучные мифы, которые использовались, в том числе, и в психоанализе.

Однако это не что иное, как результат ошибочного толкования увиденного. Самка богомола пожирает своего партнера, только если находится не в естественной среде обитания. После совокупления она испытывает сильный голод и пожирает все, что может найти. В маленьком лабораторном боксе самцу некуда бежать. Утомленной самке необходимо восстановить потери белка, и она набрасывается на то, что находится в досягаемости. Уступающий самке размерами и окруженный стеклянными стенами бокса самец становится ее единственной добычей. Естественно, она пожирает его. В природе самец после совокупления убегает, и самка съедает любое другое насекомое, которое находится поблизости.

Спасшийся бегством самец устраивается на отдых как можно дальше от недавней подруги. Голод самки и сонливость самца после полового акта свойственны представителям многих видов животных.

Мы с Матой Хари пробираемся в южные кварталы.

На горизонте ни одного кентавра.

Мы подходим к дворцу Атланта. Тайком проскальзываем в приоткрытую дверь. Атлант и его монументальная подруга крепко спят у себя в постели. Они громко храпят, словно два людоеда.