Ольга Коренева - Белая ласточка

— Я тоже так думала, — сказала она неуверенно. — Не собиралась идти, да подружка соблазнила. Я с ней за компанию пошла.

Они опять замолчали.

— Смотрите, — сказала Лида. — Такая толстая женщина, и в брюках. Ей нехорошо в брюках, правда?

— Да, — согласился Карпов. — Она на нашу учительницу похожа, по химии. Строгая была, ушла от нас в седьмом классе.

— А у нас по английскому была, не то чтобы строгая, но мы ее не любили почему-то. И доводили ее жутко! Она от нас в шестом ушла...

Вечерело, и сильнее пахло листьями и травой, а они все шли и шли мимо витрин с манекенами и пирамидами консервных банок, и слушали шум пролетающих мимо пыльных машин, и вслушивались в голоса прохожих, и говорили что бог на душу положит. Так дошли они до кинотеатра и взяли билеты на первый попавшийся фильм.

В фойе было пусто — на журнал опоздали. Они подошли к буфету, и Карпов взял бутылку лимонада и два пирожных.

— Ой, а где стаканы? — спросила Лида.

— Забыл, — улыбнулся Карпов, — сейчас принесу.

Он попросил у женщины в буфете два стакана, и вернулся с ними к столику. Лида жевала пирожное.

— Ничего пирожное? — спросил он.

Лида заторопилась проглотить кусок, сказала быстро:

— Ничего, свежее.

Неловко вытерла тыльной стороной ладони губы, и откусила пирожное с другого конца.

Он налил в стаканы лимонад, и взял с тарелочки свое пирожное.

— Успеем съесть до конца журнала? — спросила она с набитым ртом, и смутилась. Карпов сделал вид, что не заметил ее смущенья, взглянул на часы.

— Вполне.

Они молча жевали пирожные и запивали лимонадом. Потом поднялись наверх и подождали у дверей конца журнала. Но вот зажегся свет, и они вошли в зал, отыскали свои места.

— Какой длинный журнал был, — сказала Лида, усаживаясь.

— Хроника, наверно, — сказал Карпов.

Свет начал медленно гаснуть. Вспыхнул экран, и по нему побежали титры, заиграла музыка. Карпову сейчас не хотелось думать о делах, но ведь надо. Не болтать же он пошел с этой девчонкой. Он пригласил ее, чтобы все разузнать, выведать. Секретарши, как правило, всезнающи. Может, он и про документ пропавший услышит что ненароком, мало ли...

Во время сеанса и потом, когда зажегся свет и все повалили к выходу, Карпов усердно продумывал план действий.

Значит, так. Он поведет ее в кафе. Там, за столиком, он будет говорить с ней... ну, о футболе, к примеру, о положении на Ближнем Востоке, о поэзии. Да, о поэзии... Пожалуй, с этого он и начнет. Скажет пару дежурных фраз, и прочитает две строфы из Бодлера — они у него тоже дежурные, специально на такие случаи заготовлены. А потом, как бы невзначай, начнет о работе...

Но на улице она сама ему сказала:

— А знаете, кто сегодня Аббасову звонил? Ну, Аман-то Царакович, знаете? Дядя его это. Важная птица. Часто звонит ему.

Карпов даже икнул от неожиданности. Это надо, сама все выложила, будто мысли его угадала. Ай да Лидочка. И, осторожно взяв ее ладонь в свою, он спросил удивленно:

— В самом деле?

Ее ладошка расслабленно и нерешительно лежала в его ладони. Рукав ее свитера был слишком короток и затрепан, зашит в нескольких местах, из него нелепо торчало тощее запястье, похожее на цыплячью шейку. Карпов усмехнулся про себя и повторил:

— В самом деле?

— Да, — продолжала она. — А Акулин-то, Акулин! Кто бы мог подумать! Вот помните дело с трубками?..

Конечно, он помнил. Еще бы не помнить.

Акулин ушел в отпуск именно тогда, когда ему подсунули дело с теми злополучными трубками. Акулин ушел, и трубки были переданы Аббасову. По наследству достались, — шутили у них в отделе. Карпов ликовал: ну, теперь-то Аббасову не выкрутиться. Трубки эти надо еще выколотить у местного начальства, да к тому же они имеют тенденцию бесследно испаряться при транспортировке. Понадобится начальству транспорт подо что-нибудь срочное, а где его взять? С транспортом всегда зарез. И конечно, такую мелочь, как трубочки, высыплют до поры до времени прямо наземь, не довезя до склада: зачем загружать склад мелочью всякой? Деятельное население сейчас же их растащит: дескать, нечего добру пропадать, в хозяйстве все сгодится. А ты потом пиши-звони во все концы: где трубки? С места производства, конечно, отвечают: высланы вам ваши трубки. Поди ищи-свищи...

Карпов со злорадством поглядывал на Аббасова, тот был, как всегда, невозмутим. Карпов выжидал, покуривал время от времени возле его комнаты, прислушиваясь к звукам за дверью. Нет, Аббасов не проявлял никаких признаков беспокойства. Но вот, чу? Сухой дробный звук крутящегося телефонного диска. Затем тихий, уверенный голос Аббасова: