Ольга Коренева - Белая ласточка

Вдалеке, за деревьями, на опушке копошатся какие-то фигурки. Странно, что они делают? Заняты они чем-то странным.

С какими-то палками, трубками, треногами-раскоряками выше их ростом. Как будто каждая из фигурок таскает на себе большого паука. Двухэтажные люди. Какие-то человеко-пауки. «Тьфу ты! — подивился Мухин. — Не пойму что-то».

Ветер раскидывает по лесу их голоса — даже до Оскара доносится.

— Левей, Рита, левее!..

— Так? Витёк, так?

— Левей, Рита, левей! .

— Так?

— Теперь так!

Мухин подошел, пригляделся.

Парень устанавливает теодолит. Другой прильнул к трубе прибора. Он деловито машет кому-то рукой.

Мухин идет по темному, пасмурному лесу, в таинственной сумеречи, под монотонный накрап дождя и шелестение...

Лес кишит незримой «муравьиной» работой и голосами. Лес живет таинственной жизнью. Так чудится Мухину.

Лес полон какими-то деятельными гномиками с линейками, рейками, трубками, теодолитами... То они вдруг появляются рядом и около, то, как по мановению, исчезают...

— Серега, не трогай, не вытягивай! Это ж не наша вешка!

— Ну да! Забыл? Сам вбивал.

— Стой, куда! Куда планку-то потащила!

— А метки, наши метки? Где наши-то колышки?

— Понаехало тут два вуза и сто техникумов! Теперь разберись, где кто метил. Где мы, где они...

— Ну, уж «сто». Скажешь тоже.

— Серега, а ты ихние выдергивай, ставь свои! — веселый девчоночий голос явно поддразнивал какого-то Серегу. — Давай, давай, чего робеешь! Они, небось, не робеют.

«Да это ж студенты Галкиного «стройтеха», — догадался Оскар. — Наверно, и Галка здесь».

Он вспомнил, как она смешно растаращивает глаза и придвигает свое лицо к нему, как будто хочет рассказать что-то страшное. И рассказывает: «Мы белим, а она обратно отваливается». Ах ты, Галка!

— Эй, где наши колышки?! — снова швырнул ветер целую горсть голосов.

«Того гляди и Галка встретится, — думалось Мухину. — Она здесь, в этом лесу».

В лесу потемнело. Забарабанили по листве большие капли. Оскар поскорей свернул в ельник, укрылся под кряжистой старой елкой. Внизу, у самого ствола, было сухо и пыльновато, хоть костер разжигай, и копошились муравьи. Но дождь стал проникать и сюда, и Оскар зашагал от елки к елке, выбирая навес погуще.

Около низинки стеной стояла шеренга старых елей, их острые вершины разной высоты напоминали храм Василия Блаженного. Древний лес. Храмовые ели!.. Мухин подошел ближе, раздвинул ветви ближней к нему елки — и аж присвистнул от неожиданности. Множество глаз блеснуло на него.

Ребята сидели прямо на мху, на куртках, на своих рабочих чемоданчиках. Они хохотали. При виде постороннего — все замолчали. А одна девчонка, уставясь на Мухина, громко фыркнула.

— Кончай, ша, — сказал парень.

Две-три девчонки зашептались,

— Гей, славяне, — сказал Мухин. — Здорово! Неплохо устроились.

Он видел, что все они моложе его, и не робел.

— Над нами не каплет, — сказал парень под дружный хохот. Самые простые слова почему-то вызывали у этих ребят громкий, продолжительный хохот. — Присаживайся!

— Присаживайтесь. Вот сюда, — одна из девушек подвинулась.

Оскар сел между толстой девушкой с косичками и каким-то парнишкой. В этой компании он сразу почувствовал себя своим.

— Эй, Женька! — крикнули ребята кому-то в темноту леса. — Где ты там? Давай свою гитару.

— Же-еня-а! Ждем! — подхватили девушки.

Из-за стволов появился Женя, долговязый паренек, остроглазый и длинноносый, с ухватками штатного местного комика. В руках он держал брезентовый мешок.

— Ну где ж твоя стукалка? — спросил чей-то тенорок.

— Нет больше стукалки! — ответил Женя, пощелкивая пальцем по какому-то деревянному предмету в мешке. — Надоели гитары, у всех теперь гитары. Все! Сменял!

Ребята разочарованно переглянулись.

— А это что? — Женька с ужимкой вытащил из мешка какой-то круглый инструмент.

— Это арбуз! — не растерялась толстушка с косичками. — С двух сторон срезанный.

— На арбузе только ты играешь, — отпарировал Женька. — Банджо, хлопцы!

— Женька, на «банджу» перешел?

— Ну, валяй, играй!

— Жень, спой «Я потомок Мамая»!

— Женька, давай «Провожала бабуся пирата»!

Женя поставил прямо напротив Мухина два чемодана, один на другой, уселся, потренькал на струнах, прислушался. Настроив банджо, он откинулся, сделал потешную мину и запел. Ребята заржали, хотя ничего смешного в песенке не было. Веселье продолжалось долго. Женька пел разные песни. А под конец затянул «Провожала бабуся пирата». Парни серьезно и мрачно ему подпевали мужественными голосами, иногда всхлипывая и вытирая воображаемую слезу, а девчонки прямо визжали от восторга.