Он позвонил, и через несколько минут ему открыла дверь немолодая женщина. Габриэль вздрогнул: перед ним стояла Клара в будущем — такой она стала бы, если бы они старели вместе. Клара в шестьдесят лет, рано постаревшая и неухоженная. Спутанные седые волосы висели по обеим сторонам лица, морщинистая кожа, мешки под глазами стерли черты и выражение. Мать Клары подняла на него равнодушный взгляд и ждала, что он скажет.
— Добрый день. Простите, что беспокою… Я… Я хороший знакомый Клары.
Женщина не стала дожидаться продолжения, повернулась и, волоча ноги, поплелась в комнату. Габриэль счел это приглашением следовать за ней. Он вошел, закрыл за собой дверь и пошел за мадам Асгье. Она уже сидела в кресле напротив балконной двери, словно решила полюбоваться открывающимся оттуда видом, но там виднелся лишь унылый ряд домов, и она столь же уныло смотрела на него.
Потоптавшись, Габриэль сел на диван. Он ждал от Клариной матери вопросов, любопытства, но она, похоже, успела забыть о его существовании.
— Вы, конечно, навещаете Клару? — начал он разговор.
Она помолчала несколько секунд и неожиданно, будто вспомнив о кастрюле, оставленной на плите, поднялась и ушла на кухню.
Смущенный, Габриэль не знал, что ему делать, и внимательно осмотрел комнату. Все здесь говорило о безрадостном смирении — разрозненная жалкая мебель, вытертый ковер, несколько выцветших сувениров. Однако хозяйка из последних сил боролась за уют — в комнате было чисто прибрано. Габриэль поискал фотографии на потрескавшемся буфете, на стенах с облупившейся краской, но не нашел.
Мадам Астье вернулась из кухни с двумя чашками кофе, поставила одну перед Габриэлем и вновь уселась в кресло.
Габриэль поблагодарил и отпил глоток обжигающего кофе.
— Да, я ее навещала, — наконец сообщила мадам Астье безразличным тоном.
— Ваша дочь в плохом состоянии.
— Клара со всем справится, — буркнула мать, словно бы сердясь за это на дочь.
— Не уверен, что сейчас у нее хватит сил и желания справиться, — заметил Габриэль, огорчившись равнодушием Клариной матери. — Попал в автокатастрофу ее самый близкий друг. Клара знает об этом и не может с этим смириться.
Габриэлю показалось, что на лице женщины мелькнула тень улыбки.
— Вы его знали?
— Друга Клары? Да.
— Правда он был красивым и богатым? Сын так сказал. Но он часто врет.
— Да. Он из состоятельной семьи и неплохо зарабатывает, — подтвердил Габриэль, мысленно отметив, что не стал говорить о себе в прошедшем времени.
— Моя дочь всегда меня удивляла. Ей удавалось принимать решения, строить свою жизнь. Уехала же она отсюда, стала жить по-другому. Так что она выкарабкается.
— Клара любит этого человека, она в депрессии, и боюсь, у нее недостанет сил выкарабкаться, как вы говорите. Я знаю, что в юности Клара прошла через тяжкие испытания. Ведь ее отец, ваш муж, тоже погиб в автокатастрофе. Она сумела справиться, оказалась способна принимать решения, но… Сейчас ей невыносимо тяжело. Ей нанесен удар в самое сердце.
И снова на губах седой женщины промелькнула улыбка и даже сразу не исчезла, задержалась немного. Габриэлю показалось, что мать Клары над ним посмеивается.
— Что такого смешного я сказал? — поинтересовался он не без раздражения.
— Вы сказали, отец Клары погиб… в автокатастрофе?
— Да. И что?
— Она это рассказывает своим друзьям?
Тон женщины покоробил Габриэля.
— Отец Клары вовсе не погиб в автокатастрофе, — заявила мадам Астье, глядя в лицо Габриэля. — Клара отправила его в тюрьму. Он заболел там, а потом через несколько лет умер.
Габриэлю стало не по себе. Он нервно заерзал на диване, приглаживая волосы.
Мадам Астье наблюдала, как подействовало ее откровение.
— Говорю вам, она сильная.
Неужели Клара такая прямая, такая цельная, могла скрыть от него такое? Ложь, передергивания были для нее нестерпимы. Она всегда ждала от него только правды. Она…
— Клара отправила отца в тюрьму? — переспросил Габриэль.
Мать Клары сдвинула брови, пытаясь сосредоточиться и вспомнить, как все было. Ей не очень-то хотелось делиться воспоминаниями.
— Да. Она рассказала полицейским, что он меня бьет. И что ее бьет тоже.
— А он не бил?
— Почему не бил? Бил, конечно. Но она не имела права сажать его в тюрьму.
— Я чего-то не понимаю…
— А чего тут не понимать? Я его любила. Поди знай, почему, но любила. Он ведь не всегда был такой. И я никогда не забывала, что он крепко любил меня, был со мной ласковым, и всегда ждала, что он снова будет прежним. Его сгубили беды, обычные, житейские. Потерял работу, стал попивать, а во хмелю буянил, никого ему не было жалко. А когда проспится, всегда извинялся.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу