Рейнальдо Аренас - Щвейцар

— Я немедленно звоню в полицию, — предупредил он Бренду Хилл, которая шла впереди него, и, обернувшись к швейцару, посоветовал ему не пытаться скрыться, поскольку это лишь усугубит дело.

Управляющий планировал запереть швейцара в closet вестибюля до приезда полицейских.

— Хорошо еще, что тебе удалось отбиться, — ворковала над своей кошкой Бренда Хилл, поправляя ей бантики. И с гордостью взглянула на царапины, коими кошка наградила швейцара.

— А ведь именно она подняла тревогу, — подтвердил управляющий, — благодаря ее мяуканью я вышел на вора.

Торжественной колонной все трое поднялись по лестнице и прибыли в lobby. Бренда Хилл со своей кошкой, швейцар с аквариумом и управляющий с парой черепах.

— Надеюсь, он ее не изнасиловал, — жалобно проговорила сеньора Хилл.

— Кого? — спросил управляющий, несколько опешив.

— Кошку. Люди такого сорта способны на все.

— Правда, сеньора, — согласился управляющий, запирая швейцара в closet.

— Вы должны подать на него в суд за скотоложство! — вмешалась сеньора Пьетри: она уже вникла в суть скандала и готовилась разнести эту новость по всему дому.

— Не забудьте сообщить полиции об изнасиловании, — посоветовал управляющий Бренде Хилл.

— Позвоните мне, когда она прибудет, — ответила сеньора Хилл и с оскорбленным видом села в лифт.

Управляющий долго пытался связаться с ближайшим полицейским участком, однако там никто не брал трубку; он звонил в другой участок, но там все время было занято. Придя в отчаяние, управляющий попытался дозвониться по главному номеру — в службу чрезвычайных происшествий города Нью-Йорка.

Когда сеньор Пьетри в конце концов дозвонился до полиции, дверь лифта открылась, и оттуда вышли Клеопатра и сеньор Стефен Уаррем, который, благодаря оперативной информации сеньоры Пьетри, уже знал о случившемся, так же как и остальные жильцы дома.

Сеньор Уаремм жестом приказал управляющему положить трубку.

— Речь идет о краже, — доложил управляющий.

— Нам об этом ничего неизвестно, — ответил мистер Уаррем.

— В таком случае как же швейцару удалось завладеть черепахой и рыбками сеньора Локпеса, а также кошкой сеньоры Бренды Хилл?

— Мы этого не знаем, — вновь ответил сеньор Уаррем.

— Вот полиция и выяснит, — не унимался управляющий.

— В нужный момент, возможно, она этим займется, — ответил сеньор Уаррем. — А сейчас послушайте-ка меня: сеньор Локпес живет на двадцать пятом этаже. Он все утро не выходил из дома, и дверь его квартиры была заперта изнутри, о чем он только что мне сообщил, поскольку я иду от него. В квартире открыто всего лишь одно окно, которое выходит в пустоту. Из этого окна на двадцать пятом этаже и должен был бы выпрыгнуть швейцар с аквариумом, наполненным водой, в одной руке и парой живых черепах в другой. Вы и вправду думаете, что он на это отважился?

— Но ведь черепахи и рыбки оказались у него.

— Они находились в подвале, который вам как управляющему следует лучше охранять. Другие соседи жалуются, что их животные тоже сбежали и только что вернулись. Да вот и со мной произошел невероятный случай: Клеопатра самовольно вошла и вышла из дома, однако камеры наблюдения не обнаружили, чтобы кто-то хотя бы пытался приблизиться к квартире.

— Собака, сеньор, может почти без проблем расхаживать туда-сюда, но не рыбки же в аквариуме.

— Вот именно, — ответил сеньор Уаррем чуть ли не отеческим тоном, — но проблема, как видите, сложнее, и в случае прямого вмешательства полиции она все равно не будет решена. Послушайте, пока что дайте мне и моим друзьям возможность заняться выяснением случившегося. И не беспокойтесь, швейцар никуда от нас не денется.

— Конечно, нет, ведь он у меня под замком.

— Выпустите его. Я же вам сказал, предоставьте это мне и моим друзьям. Да, и ничего не предпринимайте, не посоветовавшись с нами.

Перед тем как удалиться, сеньор Уаррем сунул управляющему совершенно естественным и почти незаметным жестом стодолларовую купюру.

Таким образом, управляющему пришлось выпустить швейцара, и, хотя он не мог, естественно, звонить в полицию до получения указаний сеньора Уаррема, имевшего (как удалось узнать сеньоре Пьетри) самые тесные связи с начальником нью-йоркской полиции, ему ничего не мешало развернуть кампанию против швейцара среди жильцов дома. Он хотел, чтобы с их единодушного одобрения Хуана окончательно изгнали со своего места, несмотря на то что сеньор Уаррем по непонятным управляющему причинам и выступает против.