Джон Бойн - Мальчик на вершине горы

— Помощь бы не помешала, — ответила кухарка, — да только опытной поварихи, а не семилетнего несмышленыша. Может, попозже что-нибудь для тебя и появится. А пока на-ка вот, — она взяла из ящика яблоко и бросила ему, — возьми с собой на улицу. Чтобы уж вовсе не оголодать.

Пьеро вышел в коридор. Там тетя Беатрис, держа в руках блокнот на дощечке с зажимом, водила пальцем по списку дел и помечала те, что уже выполнены.

— Что сегодня творится? — поинтересовался мальчик. — Почему все так бегают?

— Скоро приезжают хозяин с хозяйкой, — сообщила Беатрис. — Вчера ближе к ночи пришла телеграмма из Мюнхена, и это застало нас всех врасплох. Поэтому ты, пожалуйста, лучше никому не мешай и под ногами не вертись. Ты ванну принимал?

— Да, вчера вечером.

— Вот и славно. Ну давай-ка, найди какую-нибудь книжку и посиди почитай где-нибудь под деревом. Все-таки уже весна, утро чудесное. Да, и кстати… — Она приподняла бумаги, скрепленные зажимом, извлекла из-под них конверт и протянула Пьеро.

— Что это? — удивленно спросил он.

— Письмо. — Ее голос вдруг зазвучал сурово.

— Мне?

— Да.

Пьеро в недоумении уставился на конверт. Он понятия не имел, кто мог ему написать.

— Это от твоего друга Аншеля, — сказала Беатрис.

— Откуда вы знаете?

— Прочитала письмо, естественно.

Пьеро нахмурился:

— Прочитали мое письмо?

— Да, и очень хорошо, что я это сделала, — ответила Беатрис. — Уж поверь мне, я действовала исключительно в твоих интересах.

Он взял конверт. Тот и вправду был взрезан сверху, а листки вынуты и просмотрены.

— Ты должен ответить, Петер, — продолжала Беатрис, — и желательно сегодня же. Попроси его больше тебе не писать.

Пьеро ошарашено посмотрел на нее.

— Не писать? Почему?

— Я знаю, тебе это кажется странным, — сказала тетя, — но ты и представить не можешь, сколько неприятностей способны доставить тебе письма от этого… от этого мальчика, Аншеля. Тебе — и мне тоже . Будь он Франц, Генрих или Мартин, тогда пожалуйста. Но Аншель? — Она с горькой усмешкой поджала губы. — Письма от евреев здесь отнюдь не приветствуются.

Конфликт разгорелся около полудня. Пьеро гонял в саду мяч, а Юте и Герта, наблюдая за ним со скамейки за домом, курили и болтали о ерунде. Их увидела Беатрис.

— Гляньте-ка, расселись, — прикрикнула она. — А зеркала, между прочим, не протерты, камин в гостиной не вычищен, и хорошие ковры с чердака никто не удосужился принести.

— Что, уж и покурить нельзя? — вздохнула Герта. — Не можем же мы работать весь день без передышки.

— Бедненькие, уработались! Эмма сказала, что вы уже добрых полчаса тут загораете.

— Эмма доносчица. — Юте вызывающе скрестила руки на груди, отвернулась и уставилась куда-то в горы.

— А нам про нее тоже есть что порассказать, — прибавила Герта. — Куда, к примеру, с кухни пропадают яйца и шоколадные плитки. Не говоря уж о том, чем они занимаются с молочником Лотаром.

— Ваша грызня меня не интересует, — отрезала Беатрис. — Мне нужно только, чтобы к приезду хозяина все было идеально. Честное слово, барышни, ведете себя как в детском саду! Мне порой кажется, что я у вас воспитательница.

— Ну, ребенка в дом вы привезли, не мы, — огрызнулась Герта.

Возникла пауза. Беатрис сверлила служанку гневным взглядом.

Пьеро подошел ближе, любопытствуя, кто одержит в споре верх, но тетя заметила его и показала на дом.

— Марш к себе, Петер, — велела она. — Прибери в своей комнате.

— Хорошо, — сказал он, зашел за угол, туда, где его не было видно, и остался дослушать разговор.

— Так что ты сейчас сказала? — Беатрис повернулась к Герте.

— Ничего, — пробормотала та, глядя себе под ноги.

— Ты хоть представляешь, через что пришлось пройти этому мальчику? — спросила Беатрис. — Сначала его бросает отец, причем вскоре попадает под поезд и погибает под колесами. Потом мама умирает от туберкулеза и беднягу отправляют в приют. А он? Разве за все время здесь нам было от него хоть какое-то беспокойство? Нет! Разве он когда-нибудь вел себя плохо? Нет! Он всегда вежлив и приветлив, а ведь наверняка еще не оправился от горя. Знаешь, Герта, я думала, что у тебя сердце мягче. Самой ведь в жизни пришлось несладко. Должна бы понимать, каково ему.

— Извините, — буркнула Герта.

— Что? Громче.

Герта повысила голос:

— Извините, говорю.

— Извиняется она, — гулким эхом подхватила Юте.

Беатрис кивнула.

— Хорошо, — сказала она примирительно. — Надеюсь, что больше не услышу от вас гадостей — и тем более не увижу, что вы ленитесь. Вы же не хотите, чтобы хозяин про это узнал, нет?