Джулия Грегсон - Жасминовые ночи

Дом удивленно посмотрел на нее и выпрямился.

– Так ты напиши мне, когда узнаешь.

– Дело не в этом… – Ее голос дрогнул. – Конечно, я так и сделаю… но… – Она подумала о Кливе, о его предупреждении насчет бойфрендов.

– Если у тебя есть еще кто-то, – он отодвинулся и заглянул ей в глаза, – скажи мне прямо. – Конечно, мне придется его убить, но я по крайней мере буду знать, что у меня есть соперник.

– Дело не в этом, – повторила она. Ее переполняли эмоции – ведь Доминик тут, рядом, и сколько хорошего ждет их впереди.

Когда он снова обнял ее и поцеловал, она почувствовала, как между ними пробежал легкий холодок разлуки.

Они подъехали к высокому забору из колючей проволоки и остановились у КПП. Солдат проверил документы Доминика. Сабу он даже не стал проверять.

– Приятный концерт, мисс Таркан, – обратился он к ней. – У нас он первый за весь год. Могу я попросить у вас автограф?

Она нацарапала свою фамилию на листке бумаги. Солдат бережно свернул его и спрятал в нагрудный карман.

– Вы будете выступать завтра? – поинтересовался он.

– Пока еще мы ничего не знаем, – ответила она. – Когда все решится, возле НААФИ вывесят объявление.

Солдат еще раз поблагодарил ее и сказал, что его направили сюда через три недели после свадьбы и его первенец появился на свет уже без него. Жена жалуется на трудности.

– Я надеюсь, что она не сбежит с кем-то другим к тому времени, когда я вернусь домой, – уныло добавил он. – Ой, подождите, – окликнул их солдат, когда они поехали дальше. – Забыл сказать: капитан Болл интересовался, когда вы вернетесь. Говорил что-то насчет вечеринки в офицерской столовой. Кажется, ему хотелось, чтобы там были все девушки из ЭНСА. – Он прищурил правый глаз, как бы подмигивая, но сделал это деликатно, из уважения к Дому.

Нелепо так моментально краснеть, но она стала пунцовой.

– Это часть нашей работы, – сообщила она Дому, пожав плечами. – Такие вечеринки.

Выражение его лица не изменилось.

– Не нужно ничего объяснять, – сказал он. – Я не сомневаюсь, что у тебя много поклонников.

Потом он попрощался с ней, быстро чмокнув в щеку и взъерошив ей волосы, отчего она почувствовала себя его младшей сестренкой. Сказал, что будет ей писать, нажал на педаль газа и умчался в облаке пыли.

Позже, лежа на своей койке, она перебирала в памяти все подробности минувшего вечера и злилась на себя за его неудачное завершение. Ее торопливое «до свидания», ее неясный ответ на его вопрос, когда они снова увидятся, – все это звучало неискренне, уклончиво. Нет, она с самого начала не хотела иметь никаких секретов от него.

Он взлетел в сумерках на «Спитфайре», который перегонял на ЭлДжи-39, временный аэродром их эскадрильи в пустыне. Перед стартом, как обычно, проверил показания приборов: топливо, подачу кислорода, атмосферное давление, проверил, лежит ли парашют под сиденьем. Топливный бак был почти полный, на часовой перелет бензина хватит.

Уже темнело, когда самолет набрал высоту. Песчаная буря, до этого державшая самолеты на земле, прекратилась, оставив в воздухе мерцающую бронзовую патину. На высоте 20 тысяч футов [85], когда Дом летел в облачном коридоре, он неожиданно для себя рассмеялся и запел. Безумие, немыслимая глупость, но он впервые в жизни влюбился, окончательно и бесповоротно.

Он представил себе, как она стоит в круге света, в своем красном платье в белый горошек, и поет «Ты для меня все» [86], и с тревогой понял, что в нем бурно, словно в пустыне после дождя, оживают все эмоции, которые он немилосердно подавлял весь год. Саба казалась ему магнетическим центром всего вечера. Когда в ресторанчике она призналась, как многому ей еще предстоит научиться, он уже чувствовал себя ее защитником – ведь в жизни так много неприятностей, которые так и норовят обрушиться на тебя и прихлопнуть, а Саба этого не заслужила, ведь она такая свободная, необычная… Он увеличил скорость, поднял маленький истребитель еще выше, пролетел над ватными клоками облаков, потом нырнул в них, а когда вылетел на чистое пространство, то все еще думал о ней. Как Саба заснула в джипе, прильнула к нему во сне, как ее волосы темным водопадом упали на его плечо.

Затем, в разгар всей этой эйфории, так же внезапно, как остановка двигателя во время полета, он обнаружил в себе новое чувство, связанное с этой женщиной: она пугала его. Словно ему подарили странное, прекрасное, полудикое животное, а он не имел понятия, как с ним обращаться. Она сильная. Если сравнивать эмоции с погодой, то она могла вызвать торнадо.