Джулия Грегсон - Жасминовые ночи

Акробаты сели позади, комик Вилли рядом с Арлеттой, бледная как смерть Янина – впереди. Саба устроилась в середине автобуса и положила на сумку ноги, непривычные к новой, грубой обуви. Автобус выехал за город, и вокруг стало совсем темно. Кроули раздал всем по картонной коробке и предупредил, чтобы они не спешили с едой – неизвестно, когда они прибудут на место. В коробке оказались два черствых бутерброда с сыром, крошечная плитка шоколада и бутылка воды.

В четыре часа утра самолет коснулся колесами узкой бетонной полосы на краю пустыни. На темном небе сияли мириады звезд! Таких ярких Саба еще никогда не видела.

– Северная Африка, – шепнула Арлетта еще перед посадкой. – Я слышала разговор пилотов.

Как хорошо было снова вдохнуть полной грудью свежий воздух, хотя он был на удивление холодным и вонял нефтью. Они стояли на краю летной полосы. Ветер гнал по бетону кривые струйки песка. Невесть откуда появился грузовик с брезентовым верхом; в нем сидели два британских офицера с пистолетами в кобуре. Они покрикивали на мужчин, одетых в нечто похожее на длинные ночные рубашки, – те бросились к самолету и проворно выгрузили переносную сцену, генератор и под громогласные инструкции Вилли «Э-э-э… осторожней! Тише!» его футляр с гавайской гитарой укулеле.

Их продержали на аэродроме несколько часов, пока разбирались с документами. Стало совсем тепло, когда грузовик тронулся, подняв тучи пыли. Саба сидела в кузове у заднего борта и смотрела через откинутый брезент на непривычный пейзаж. По ее спине бежали мурашки удивления. Насколько хватало глаз, по обе стороны от дороги простиралась пустыня. На востоке пылала кроваво-красная заря.

Арлетта спала, уронив голову на сумку. Ее волосы рассыпались по плечам, упали на колени Сабы.

– На твоем месте я бы немного вздремнула, – посоветовала она перед этим. – Если мы поедем на юг, то это надолго. Возможно, мы будем ехать несколько дней.

Но Сабе было не до сна, она была слишком взбудоражена. В самолете ее трижды тошнило, а когда они взмывали над облаками и ныряли вниз, когда их трясло и болтало, она ужасно жалела, что не смогла попрощаться с мамой и Тан; у нее внутри поселились пустота и боль, настоящая физическая боль, словно от удара. Но теперь! Ах… в ее душе расцветала надежда. Да, это жизнь! Вот зачем она прилетела сюда. Это самое замечательное приключение в ее жизни.

Грузовик промчался по заброшенному аэродрому, обрамленному колючей проволокой и ржавыми остовами летательных аппаратов. Потом по обе стороны прямой, как стрела, дороги снова раскинулась пустыня. На востоке песок казался темным и волнистым, словно море, а местами напоминал пережаренный омлет. Вот мимо проплыли песчаные дюны, высокие, словно холмы у них в Уэльсе. Потом промелькнуло озерцо, красное, как рубин, в лучах восходящего солнца. Поразительная страна, в которой все съеживается в размерах. Даже их трескучий грузовичок кажется маленьким и несерьезным, будто детская игрушка. Какое облегчение ехать по бескрайнему простору – после тесного самолета.

…Когда Саба проснулась, они проезжали через небольшую деревню с плоскими глинобитными хижинами. Возле одной стоял мужчина и кормил осла пучком ярко-зеленых листьев. Женщина пришла за водой на колодец и, загородив глаза ладонью, глядела на грузовик.

Солнце невыносимо жгло глаза, по телу лился пот. Сиденье нагрелось так, что больно дотронуться. Капитан Кроули, уже переодевшийся в шорты защитного цвета, в этот момент что-то объявлял. Янина, сидевшая справа от капитана, старательно слушала, словно лучшая ученица на уроке хороших манер. Старина Вилли мотал головой и был похож на утомленного бульдога.

– Где мы сейчас едем – вас не касается, – рявкнул Кроули. – Сообщаю следующее: мы рассчитываем прибыть в Каир примерно в тринадцать ноль-ноль. Вы, девушки, разместитесь на улице Шария Ибрагим-паша, прямо за нашей конторой. А вы, парни, – обратился он к мужчинам, – временно поживете в ИМКА.

Те слишком устали от дороги и жары и поэтому воздержались от шуток по поводу разлуки с дамами. Вилли – тот вообще позеленел от изнеможения. Арлетта шепнула Сабе, источая ароматы парфюма, что у старика были проблемы с сердцем к концу его предыдущих гастролей, но он это скрывал. Она добавила, что Вилли – выносливый, как старый ослик, что он признает лишь доктора Огни-Рампы, что он все равно откинет копыта на сцене и для него это, пожалуй, будет лучший вариант ухода в мир иной.