Тамрико Шоли - Внутри женщины

– А ты молишься на ночь?

– Нет. Я молюсь только в крайних случаях. Мне кажется, что Бог вступает в силу только тогда, когда других надежд на спасение уже нет. Я его даже в шутку так и называю – «План Б», – Алиса подмигнула мне и оглянулась по сторонам. Так, словно боялась, будто нас подслушивает бдительный архангел. – Обычно я принимаю клиентов у себя. Не люблю ездить куда-то. На своей территории я чувствую себя безопаснее. Но однажды клиент слишком увлекся и избил меня. Вот тогда я молилась. От всей души, захлебываясь воздухом. И знаешь, помогло: он успокоился, оделся и ушел.

– И несмотря на это ты все равно продолжила работать в этой сфере?

– Да. Тамрико, пойми, избить тебя может абсолютно любой мужчина. Даже твой собственный. Со штампом в паспорте и кровиночкой в соседней комнате. От этого не застрахован никто. Тысячи женщин по всей стране ежедневно получают кулаком в лицо от мужчины. И ничего. В нашей сфере шутят, что это такое посвящение: каждая должна пройти.

Я отломила кусочек торта с маком и медленно поднесла его ко рту. Вся жизнь – сплошной обряд инициации. Сначала нужно доказать свою состоятельность в школе, потом – в университете, вслед за этим – на работе. И каждый раз ритуал проводят новые люди: учитель, любимый мужчина, родители, собственные дети. Они не всегда справедливы, но это и есть обязательное условие посвящения – стать на ступеньку выше можно, только столкнувшись лбом с какой-то гадостью.

Я помню каждый подобный обряд, который мне довелось пройти в жизни, и с предвкушением представляю себе, сколько еще таких ждет меня впереди. А торт вкусный, да.

– Больше всего мне запомнился второй раз. С первым клиентом я не знала, на что иду, поэтому было легко как-то. Второй раз прекрасно все понимала. И этого мужчину я не забуду, наверное, никогда, – Алиса посмотрела куда-то в сторону и что-то шепнула себе под нос. Мне не удалось расслышать, что именно. – Дорого одетый, высокий, в красивых туфлях и с черными глазами. Если бы мы сидели в ресторане, он бы мог мне понравиться. Была глубокая ночь, что-то около трех. Он сел в кресло, в одежде. Потом закатал рукава пиджака и рубашки по локоть и достал маленькое лезвие из кармана. Он попросил меня тоненько порезать ему руки, от кистей до локтя. Так, чтобы просачивалась кровь. Я думала, что причиняю ему боль, но он даже не вздрогнул. Спустя какое-то время он сказал «достаточно» и попросил сделать ему минет. Сразу после того, как кончил, он заплатил мне вдвое выше ранее оговоренной стоимости, замотал руки бинтом и молча ушел. Я видела кольцо на его пальце. Женат. В таком случае очень умно использовать лезвие: тоненькие порезы не видно на грубой волосатой мужской руке. Я ведь медсестра по образованию. Это и определило мое направление. Я знаю, где и как нужно резать, чтобы не задеть вену или артерию. Я знаю, до какой степени нужно душить асфиктика, чтобы случайно не задушить его. Как правильно тушить сигареты на теле человека, бить плеткой, использовать опасные предметы… Много чего знаю. На этом строится моя работа.

Алиса взяла мою руку и, не дав мне возможности отдышаться после полученной информации, продолжила свой болезненный рассказ:

– Смотри, если порезать тоненьким лезвием вот тут, – она указала на кончики моих пальцев, – боль будет резкая, но быстрая, а кожа заживет почти мгновенно. А если вот здесь, – Алиса коснулась внутренней части локтя, – все тело моментально скомкается от боли. Где будем резать?

– Пожалуй, пока что нигде, – я прижала руку поближе к своему нежному сердцу и благодарно улыбнулась Алисе за приобретенные знания. – Значит, твои родители не знают о том, чем ты занимаешься?

– Разумеется, нет. Они живут в другом городе и думают, что я работаю продавцом-консультантом в магазине косметики и предметов гигиены. Впрочем, это так и есть: я действительно там работаю, есть даже запись в трудовой книжке. Просто это не вся правда обо мне, – она развела руками в стороны и закурила, а я задумалась. В воздухе запахло табачным дымом. Предыдущие беседы кое-чему научили меня, и теперь я пыталась не только слушать слова, но и читать жесты своих собеседников. Мне показалось, что Алиса уже порядком свыклась с мыслью о том, что она – проститутка, и не делала из этого события.

Так случается со многими из нас: мы привыкаем. К неудобной обуви, сломанному лифту, мерзкому во всех отношениях шефу и совершенно дурацким шторам в собственной спальне. Казалось бы, всего лишь шторы, заменить которые пара пустяков. Но шторы продолжают висеть и нервировать годами. Потому что они такая необходимая часть неудобного мира, к которому мы так привыкли.