Тамрико Шоли - Внутри женщины

Досье

Имя: Алиса

Возраст: 24 года

Профессия: продавец-консультант; проститутка, специализация – БДСМ

Семейное положение: время от времени

Материальное положение: зависит от фантазии клиентов

Жилищные условия: съемная однокомнатная квартира на окраине города

Дополнительные бонусы: честность перед собой

Девушка одним махом скинула с себя джинсовую куртку и села напротив. Несколько секунд она мерила меня основательным взглядом, а потом протянула руку и произнесла:

– Я – Алиса.

У нее была тонкая ладонь с длинными пальцами. На ногтях – кричащий оранжевый лак. Он был настолько ярким, что мог бы освещать дорогу в темное время суток. Но это была единственная броская деталь в образе Алисы: джинсы, вязаный пуловер, пучок волос, собранных на затылке, – заподозрить в ней шлюху было невозможно.

– Я – Тамрико.

На ощупь ее рука была гладкой. Я постаралась запомнить это впечатление: первое прикосновение всегда самое верное. К тому же, я – патологический кинестетик, и мой путь в человека начинается именно с ощущения его тела. Кожа, в отличие от губ и глаз, никогда не обманывает – именно поэтому я не упускаю возможности прикоснуться. В моей жизни было много удивительных рукопожатий. Воспоминания начали летать в голове, словно мотыльки, завидевшие свет. Если бы я только умела рисовать, то непременно изобразила бы каждую из встреченных мною ладоней в картине, развесив по стенам квартиры.

– Алиса, а ты умеешь рисовать?

– Только черные стрелки вокруг глаз. Знаешь, почему-то многим клиентам нравится именно такой образ.

– Роковая женщина?

– Похоже на то. Они называют это «Госпожа». Реже – «Дива».

Я подозвала официанта. Перед тем, как нырять без акваланга прямо на дно океана, стоило хотя бы немного подкрепиться. Буду откровенной: про альтернативную нежность я знаю больше, чем следовало бы знать приличной девушке. Дочке учительницы и строгого грузина, кроме прочего. Но, пожалуй, именно классическое воспитание и сыграло свою роль: изучать страсть и ее проявления мне так же интересно, как живопись, литературу и любое другое искусство. Потому что она провоцирует нас изгибаться в причудливые фигуры и проявлять фантазию. И чем сильнее страсть, тем роскошнее наше воображение. Без нее мы всего лишь кусок мяса с набором из двухсот тринадцати различных костей.

– Алиса, давай начнем с самых истоков тебя, – я удобнее разместилась на мягком диванчике и сделала небольшой заказ: вечер обещал сполна насытить меня диковинной беседой.

– Мой личный первородный грех?

– Звучит очень по-библейски.

– И в этом нет ничего удивительного, – Алиса улыбнулась мне широкой улыбкой, попросила официанта принести ей кофе с коньяком и продолжила: – Я ведь выросла в приличной семье с обычными родителями. Моя мама – детский врач, папа – завхоз в продуктовом магазине. А еще с нами жила бабушка – она научила меня молитвам, иногда водила в церковь. Так что про Бога я кое-что знаю.

– Думаешь, он простит?

– Думаю, Богу некогда на меня обижаться. Ему еще с голодом в Африке надо разобраться и с поставкой оружия в Афганистан. Мне кажется, он даже благодарен за то, что я взяла на себя часть мудаков и время от времени режу их и бью плеткой.

Последние слова Алисы были неоднозначными, но я все же не смогла сдержать улыбки. Так уж сложилось, что и я кое-что знаю о Боге. В младшей школе моей учительницей была верующая женщина, и перед каждым уроком мы обязательно читали несколько абзацев из детской Библии с последующим обсуждением смысла написанного. Это оставило свой след в моей тонкой девичьей душе: в детстве я не знала другого способа получить желаемое, кроме как попросить у Боженьки, стоя на коленях перед кроватью и устремив свой взгляд в потолок. Можно много спорить о существовании Господа и честности религиозных деятелей, но большинство моих моральных принципов жизни были сформированы именно благодаря чтению тех библейских текстов за партой.

Несмотря на это, мои отношения с Богом всегда были натянутыми. Я верю в существование высшей силы и читаю молитвы на ночь, но в церковь хожу в туфлях на каблуках и только по делу: написать репортаж или, как в детстве, выпросить что-то. Я представляю Бога в коричневом свитере, серых брюках и мокасинах верблюжьего цвета. И обязательно шарф вокруг шеи. Он же Бог, он просто обязан быть стильным. А голос у него тихий и с хрипотцой, как у моего дедушки.

Я верю и в Бога, и в дьявола одновременно – и в этом заключается главный диссонанс моей жизни. В мире существует столько оттенков, и мне никак не удается четко установить: какие из поступков – это хорошо, а какие – плохо. Сидеть в кофейне с профессиональной проституткой и обсуждать с ней Бога – было одной из таких попыток.