Тамрико Шоли - Внутри женщины

Я задумалась. На днях я встретила подругу, которая в искренней беседе рассказала мне, что двигаться вперед ей мешает то, что однажды первый мужчина сильно избил ее. Вслед за этим я узнала, что одна моя знакомая, молодая и красивая девушка, никак не решается завести отношения и семью по той причине, что у нее есть следы ожогов на теле. И первой, и второй страшно – что может повториться, что могут отказаться, что будет разочарование. А потом я вспомнила еще десятки историй, в которых вполне умным, здоровым, красивым людям стать счастливыми мешает то, что они не верят в то, что могут быть счастливы. Хорошо не будет. Потому что… а почему нет?..

«Мосты округа Мэдисон» есть у каждого. И если всмотреться в толпу идущих по улице людей, можно увидеть, как внутри многих из них зияет дыра. Ее можно наполнить чем-то теплым, но вместо этого там стоит пробка. Потому что хорошо быть не может.

А жизнь все время подкидывает нам людей, готовых сорвать эту пробку и заполнить чем-то хорошим. И мы постоянно оказываемся рядом с людьми, которым можем оказать такую помощь. Но страшно, страшно перейти эти мосты. Куда проще сжечь их. Мы слишком боимся поверить, что может быть по-другому. Мы слишком боимся, что можем быть счастливы без причины.

Почему я так ни разу тогда и не сказала ему, что скучаю? Как он выглядит сейчас? Что он сейчас делает? Вспоминал ли он обо мне хоть раз? Осталась ли я в его памяти лучшей? Были бы мы счастливы, если бы все-таки попробовали?

Вопрос за вопросом. Почему мы боимся рисковать? Сколько мостов нужно сжечь, чтобы научиться проходить их? Страшно. Страшно подумать, что на самом деле ты можешь быть действительно счастливым. Просто потому, что можешь.

Мы обе молчали, допивая уже далеко не первый бокал глинтвейна. Каждая из нас была сейчас в той точке мира, где ее сердце билось с особенной силой. Я мысленно высаживала цветы на своих «мостах» в маленьком уютном городке Германии и надеялась – он вспоминал меня с улыбкой.

– И я зачем к тебе пришла, – Лора развеяла нашу женскую тишину. – Мы с тех самых пор больше не виделись и не общались. Но я всегда буду любить его, и именно эта любовь делает меня способной сохранить свою семью. Потому что я знаю, что такое безусловная нежность. И я точно знаю: в сотнях тысячах километрах есть мужчина, который тоже меня любит. Понимаешь, некоторым из нас в жизни дается два человека – один для семьи, а второй – для сохранения мечты и романтики в сердце, ведь в любом браке она неизбежно исчезает с бытом и годами. И такая вот несбыточная мечта о чистом и возвышенном чувстве помогает оставаться теплой.

Иногда люди верят в свою мечту гораздо больше, чем в самого себя. Я не знала, насколько это правильно. Быть может, то, что не сбылось, действительно делает нас сильнее.

Каждый сам выбирает способ быть счастливым. А любые мосты – только в нашем воображении.

Я не была знакома с Вероникой. И уже никогда не смогу с ней познакомиться, потому что она умерла два года назад.

Мне написала ее подруга. На протяжении трех лет Вероника боролась с раком и последние месяцы вела дневник. Там она описывала все, что с ней происходит, и каково это – сидеть со смертью на одной лавочке, будучи еще живой. Записи из этого дневника я получила по электронной почте, одновременно со снегом за окном. Спустя несколько месяцев ее родители разрешили мне опубликовать часть записей Вероники, не указывая даты ее смерти. Мы решили, что с момента публикации этих строк – она снова будет жива.

Досье

орфография и стилистика автора сохранены.

Все имена изменены

«Я никогда не думала, что смогу прожить жизнь. Точнее, я никогда не думала, что смогу прожить ее так быстро. Мне двадцать лет, и оказалось, что все в этой жизни очень быстро. Кроме того времени, когда ты лежишь в больнице на белой кровати и ждешь, кого-нибудь ждешь.

Мама приходит чаще всех. Сначала я постоянно злилась на нее. На ее слова, на ее призывы быть сильнее, на ее оптимистические планы, на книги, которые она мне приносила. Мне это все казалось такой глупостью. А теперь чем дальше, тем сложнее мне отпускать ее руку. Она как только приходит, я хватаю ее за руку и крепко держу, пока она не соберется уходить. И так в жизни у каждого, пожалуй. Бегаешь по улицам, нравится какой-то мальчик, а родители кажутся такими смешными и непонятливыми. Какая рука мамы, если друзья уже собрались возле клуба. И он там. Мне его рука нужна, понимаешь, мама? А потом все меняется. Ты устаешь, тебе одиноко, ты чувствуешь, что все не так, и, возможно, ты скоро умрешь. Годы идут. Становится так страшно от этого. И люди вокруг такие чужие. И ты хватаешься за мамину руку и просишь ее «посиди со мной еще». Мама, посиди со мной еще.