Тамрико Шоли - Внутри женщины

– Почему вы не вместе?

– У каждого человека должна быть несбыточная мечта. Ты смотрела фильм «Мосты округа Мэдисон»?

Однажды в моей жизни случились «Мосты округа Мэдисон». Не важно, смотрели ли вы этот фильм с Мэрил Стрип и Клинтом Иствудом, читали ли одноименную книгу Роберта Джеймса Уоллера, но такие истории – в действительности случаются. Правда, у меня были не мосты, а мощеные улочки, и совсем не в Мэдисоне. Мы провели три невероятно глубоких и искренних дня вместе. Он гладил мои волосы, стараясь запомнить их навсегда, а я держала его за руку. Сначала мы очень много говорили, опасаясь прикоснуться друг к другу. Это было платоническое наслаждение голосом, жестами, взглядом, когда радуешься каждой минуте рядом. Мы говорили обо всем. Он рассказал мне о самом личном, о том, как на его глазах умерла его мать. В этот момент мне захотелось обнять его навсегда, в этот момент мы стали близки по-настоящему, потому что теперь нас объединяла не только страсть и радость, но и личная боль. Совершенно естественно позже в эту платонику вписались и при– косновения.

А потом мы расстались, так же, как в фильме. Я вдруг испугалась того, что никогда нам не будет настолько хорошо, насколько было в эти дни. Потому что не может быть хорошо всегда. И потому что быт съест наши ощущения. И потому что лучше сохранить эти чувства светлыми, чем дать им угаснуть. И я так боялась, что он узнает мои недостатки, что я перестану быть для него лучшей, единственной. Я очень хотела остаться для него лучшей навсегда.

А он испугался того, что в связи со своей такой же, как у героя Клинта Иствуда, нестабильной жизнью, он не сможет дать мне комфорт и уют, дом и семью. Что он не сможет стать для меня тем самым настоящим мужчиной.

Последними словами, которые он сказал мне, были: «Теперь мы всегда будем думать о том, какой была бы наша жизнь, если бы мы решились. И, конечно, мы будем представлять самый лучший из вариантов».

Да, безусловно, я смотрела этот фильм.

– Двадцать первый век на улице, а люди до сих пор такие романтики.

– Дело не в романтизме, а в стимуле жить.

– То есть?

Мне казалось, что Лора подготовилась к интервью и точно знала, что хотела сказать. Это сильно облегчало мою задачу. Порой мне приходилось двигаться по миллиметру, по вздоху, чтобы прийти к смыслу беседы. Ведь у каждого разговора есть своя ценность.

– Наши родители подружились и отдали нас в один класс. На первой в моей жизни школьной линейке он был первым, кто взял мою ладонь. Правда, он был слишком высоким по сравнению с остальными, поэтому его посадили отдельно, за последней партой. Именно оттуда он потом кидал в меня маленькие шарики из бумаги. Спустя много лет он объяснил мне, что это было ради того, чтобы я обернулась, и он увидел мое лицо.

Меня словно обняли теплые руки. Невозможно не растекаться, когда перед глазами появляется детская любовь. История, когда для полного счастья достаточно просто видеть каждый день одно и то же лицо. Не прикасаться, не целовать – просто видеть. Та самая чистота любви, не оскверненная влагой похоти.

Моя школьная любовь была светловолосой и сладкой. Он подкладывал мне в сумку конфеты, а я делала вид, что не знаю, кто это делает. Господи, я бы сейчас все отдала, чтобы в моей сумке лежали сладости, а не мобильный телефон.

– Я на него не обращала внимания. Он был слишком тихий и какой-то хороший. Он вообще всегда все делал тихо, но уверенно. А потом связался с мальчишками из «Г» класса. Они баловались сигаретами, сидели на бровках в спортивных костюмах и играли на гитаре. А мы все время ходили мимо них в обтягивающих лосинах и топиках, чтобы было видно пупок. Иногда они становились стеной посреди дороги и не пропускали нас, а мы силой наваливались на них, пытаясь прорваться. Эти прикосновения тогда для нас были верхом эротизма. Первой из нас поцеловалась, конечно, Рита. Она была нашей главной красавицей в классе.

– А ты?

Лора была хороша собой. Простые русые волосы, большие глаза, четкие губы. Все в ней было таким, что хотелось прикоснуться.

– А я завидовала ей ужасно. Тоже хотела сидеть на бордюре и, подогнув колени, целоваться. А еще грудь большую хотела и сигарету в руки.

– Родители вряд ли одобряли это.

– Но это вряд ли останавливало меня. Чуть постарше, когда мне было тринадцать, я научилась вылазить из окна своего второго этажа, – Лора подмигнула мне. – Он всегда уже ждал меня. И я совсем не боялась.

– То есть ночью?