Шаукат Сиддики - Божий поселок

Он говорил так, словно заранее все обдумал. Разия Бегум сидела молча. Когда все было оговорено, он против обыкновения ушел, не оставшись на ночь.

Разия Бегум так и не смогла сомкнуть глаз. Больше всего ее беспокоила Султана. Она видела, что Ниязу Султана далеко не безразлична, а теперь, после свадьбы, уже нельзя будет требовать, чтобы дочь избегала Нияза, закрывала от него лицо. Они теперь будут постоянно рядом. Это может плохо кончиться.

Днем ее мучили те же мысли. Она украдкой наблюдала за своей красивой дочерью, и сердце ее сжималось от предчувствия беды. До свадьбы оставался один день и

одна ночь. Нужно было как-то сказать об этом Султане: дальше скрывать нельзя. Но впервые в жизни Разия Бегум боялась собственной дочери. После долгих колебаний она подозвала Султану и усадила ее рядом с собой.

— Я хотела тебе что-то сказать,— начала она нереши тельно.

Султану удивил растерянный вид матери.

— Что случилось, мама?

— Как тебе сказать?..— начала Разия Бегум и останов вилась.

— Что-то неладно?

— Вчера вечером приходил Нияз...— У Султаны захолонуло сердце при этих словах. «Неужели она решила выдать меня замуж?»— Султана испуганно взглянула на мать.

— Он хочет жениться...— продолжала Разия Бегум.

— Вот как? — едва не задохнувшись, проговорила Султана.— На ком?

Разия Бегум опустила голову, лицо ее пылало, на лбу выступили капельки холодного пота.

— На мне.

Для Султаны это было полной неожиданностью, но она не произнесла ни слова. Разия Бегум тоже молчала. Ей хотелось многое сказать дочери. Сказать, что она больше не в силах одна бороться с трудностями, как-то оправдать себя перед ней, но вместо всего этого она сказала:

— Он хочет, чтобы мы поженились в пятницу.

Султана думала и не находила слов для ответа. Разия

Бегум встала, удалилась в комнату и начала искать что-то в сундуке.

Через несколько минут она вернулась и сказала, не глядя на Султану:

— Я схожу по делу к тетушке.

Султана молча смотрела ей вслед. Анну был в школе, она была совсем одна в доме, поэтому никто не мешал ей предаваться своим мыслям.

«О боже, что же это происходит? Что будет дальше?» Она не находила себе места от недобрых предчувствий. В это время в калитку постучал Салман. Султана сначала не хотела приглашать его в дом, но потом все-таки решилась.

Салман по привычке прошел прямо в комнату. Султана остановилась у порога. Вид у нее был печальный, в глазах застыла тревога. Она посмотрела на Салмана долгим

взглядом, подумав при этом, что, по всей вероятности, видит его в последний раз. Теперь Нияз будет ее отчимом. Разве он позволит, чтобы Салман приходил сюда?

Салман подошел к ней и нежно потрепал по щеке.

— Что это с вами, вы так печальны? Мама обидела чем-нибудь?

— Нет,— тихо ответила она.

— Так в чем же дело?

Султана ничего не ответила, и, разрыдавшись, прильнула к его груди. Салман пытался успокоить ее, мягко поглаживая по спине. Открылась калитка, и во двор вошла мать. Поглощенные друг другом, молодые люди не замечали ее. Разия Бегум остановилась, потом, видимо передумав, тихо вышла, прикрыла за собой дверь и постучала.

Не дожидаясь, пока кто-то откликнется, она сама открыла калитку и вошла во двор.

— Калитка-то открыта, а я, глупая, стучу. Не знаю, что это с моей памятью стало?!

Султана стояла на пороге кухни, поспешно утирая слезы. Разия Бегум прошла в комнату и, увидев там Салмана, притворно удивилась:

— А, это вы? Когда вы пришли?

— Только что.

— Сегодня так душно, пойдемте-ка на веранду,— пригласила она молодого человека и, выглянув в дверь, сказала Султане:—Ступай-ка, дочка, посиди у соседей.

— Хорошо!—ответила Султана и быстро вышла.

Разия Бегум устало опустилась на кровать, пригласив

Салмана сесть рядом. Они немного помолчали.

— Я попала в такое трудное положение, что не знаю, как мне быть,— нарушила молчание женщина.

— А в чем дело?

— Как бы вам сказать?..

— Что-нибудь серьезное?

— Да, конечно. Зачем мне скрывать от вас. Дело в том, что Султана выходит замуж.

Разия Бегум исподлобья следила за выражением лица Салмана. Он оторопело захлопал глазами и с дрожью в голосе спросил:

— Когда?

— Завтра,— она продолжала внимательно наблюдать за ним, отметив, что удивление и испуг постепенно сменяются на его лице болью.

— Завтра, то есть в пятницу? Вы ничего не говорили об этом прежде.

— Я и сама не хотела, чтобы это произошло так скоро, но старший в нашем роду сам установил день и число,— продолжала она, словно оправдываясь.