Шаукат Сиддики - Божий поселок

— Вот кто воровал, хозяин. Я поймал его.

Абдулла поставил стакан с виски на стол.

— Молодец1 Я тобой очень доволен,— похвалил он сторожа.

Тот, поклонившись, вышел. Абдулла посмотрел на моток, потом перевел полный злобы взгляд на Ношу и, схватив со стола мраморную чернильницу, швырнул ему прямо в лицо. Ноша вскрикнул. Слезы с кровью и чернилами потекли по его лицу. Абдулла вытащил из ящика три больших гвоздя, вбил один из них в стену, проверил, крепко ли он сидит. Ноша следил за ним испуганными глазами и умолял о пощаде:

— Хозяин, я больше никогда не буду воровать! Если я еще раз украду, то делайте со мной все, что хотите! Хозяин! Простите меня!

Абдулла осторожно, как хищник, подкрадывающийся к своей жертве, подошел к Ноше, размахнулся и ударил его по лицу:

— Замолчишь ты, ублюдок!

Ноша задохнулся, но больше у него не вырвалось даже стона. Абдулла сплел пальцы его обеих рук и подвесил Ношу за руки на гвоздь. Два других гвоздя, острием вверх, он укрепил на полу, прямо под ногами мальчика.

— Попробуй только разжать руки: гвозди целиком войдут тебе в пятки!

От тяжести и напряжения пальцы у Ноши ныли, казалось, что переламываются кости.

— Хозяин! Ради бога, отпустите! — взмолился он.— Хозяин!! Ой, пальцы больно! Хозяин!!!

Но сколько он ни стонал и ни плакал, сколько ни молил именем бога и всех его пророков, Абдулла сидел невозмутимо и медленно потягивал виски. А когда ему крик истязаемого уж очень досаждал, он запугивал его:

— Замолчишь ты или нет?! А то прибавлю пару оплеух! Всю ночь будешь висеть!

Ноша на мгновение замолкал, потом снова начинал кричать. Абдулла, сделав очередной глоток виски, пьяно бормотал:

— Воруй, сынок, воруй!

Так продолжалось довольно долго. Стемнело. Абдулла пьянел все больше и хрипло запел:

О ты, уезжающий вдаль, не забудь своего обещания…

О ты, уезжающий вдаль...

Хмель так завладел им, что он совсем забыл о Ноше. Когда раздался совсем отчаянный вопль, Абдулла удивленно поднял голову:

— Ты еще висишь? Хорошо, повиси еще немного.—

Ему стало смешно от своих слов, и он громко расхохотался. Все тело Ноши дрожало, из горла вылетал теперь только хрип. Он давно бы разжал руки, но пальцы распухли и не разжимались. Кожа на них лопнула, по рукам текла кровь. При виде крови Абдулла задумался, выпил до дна стакан виски, встал и, грязно выругавшись, снял парня с гвоздя.

Пальцы у Ноши оставались сплетенными и кровоточили. Все тело дрожало неуемной дрожью. Абдулла рывком разнял его руки, Ноша дико закричал от боли, кровь потекла еще сильнее.

Абдулла тупо смотрел на жертву.

— Пойди умойся,— толкнул он мальчика.

Ноша, едва передвигая ноги, вышел. Абдулла сел на свое место, налил себе еще немного виски и залпом выпил.

Когда Ноша вернулся, Абдулла достал из кармана двадцать рупий и швырнул ему.

— Это тебе на саван и убирайся отсюда вон! Чтобы ноги твоей больше здесь не было! — он вновь разразился площадной бранью.

Ноша дрожащими руками взял деньги и, всхлипывая, ушел.

Мать, увидев его, испугалась.

— Что с твоими руками?!

Ноша вытащил из кармана деньги и протянул ей.

— Хозяин выгнал меня с работы. Я нечаянно сломал ценную деталь. Он избил меня и выгнал.

Мать стала посылать проклятия на голову Абдуллы.

Все тело мальчика горело, температура поднималась все выше и выше. Мать сбегала в аптеку и принесла мази для пальцев. Перевязав руки, она уложила его в постель.

Всю ночь Ноша метался в жару, но все-таки слышал, как приходил Нияз, как он долго разговаривал с матерью, даже уловил обрывок разговора, касающийся его.

— Я говорю тебе, что он связался с нехорошей компанией,— убеждал Разию Бегум Нияз.— Наверняка натворил что-нибудь. Абдулла не стал бы лупить его просто так. Он очень добрый человек, к рабочим относится, как к своим детям...

Стиснув зубы, Ноша повернулся на другой бок и попытался уснуть.

IV

Кале-сахиб стал частым гостем в лавке Нияза. Он появлялся здесь под разными предлогами и долго сидел, расписывая блага, которые сулит страховка. Нияз не обрывал его, как прежде. Сумма страховки уже была определена — пятьдесят тысяч. Комиссионные с этой суммы были бы немалые, поэтому Кале-сахиб старался поскорее довести дело до конца.

Войдя в лавку, страховой агент открыл свой портфель и вытащил готовые бланки.

— Уважаемый господин Нияз, прошу вас заполнить эти бумаги,— начал он очередную атаку.

— Но застраховать я хочу не себя, а жену! — быстро парировал Нияз.