Шаукат Сиддики - Божий поселок

II

Через некоторое время после ухода Ноши к дому подъехала полицейская машина. Старший инспектор в сопровождении полицейских приступил к обследованию места убийства. Глаза убитого были открыты, в них застыл ужас, волосы слиплись на лбу, лицо почернело. Султана сидела у стены. Не моргая, безжизненными глазами смотрела она на тело Нияза. Рядом с ней стояли перепуганные повар и служанка. В комнате повисла гнетущая тишина.

Когда вошел старший инспектор, Султана повела глазами и увидела Ношу. На руках его были наручники, платье все в кровавых пятнах, глаза горели безумным огнем. Султана закрыла лицо руками и разрыдалась. Как бы вторя ее плачу, за окном завыли шакалы.

Ночь, плач женщины, вой шакалов и страшные глаза мертвеца, пристально вглядывающиеся в каждого, казалось, навели ужас даже на бывалых полицейских. Инспектор, осмотрев тело убитого, пересчитал раны и приказал одному из полицейских записать все в протокол. Затем труп прикрыли белой простыней.

Покончив с осмотром, инспектор прежде всего снял показания с Султаны. Всхлипывая, она сообщила, что Ноша ее брат. Он вернулся домой после долголетнего отсутствия и поссорился из-за чего-то с Ниязом. В это время она спала. Услышав крик Нияза, она бросилась к нему, но прибежала, когда он уже испускал дух.

— Когда вы вошли в комнату, преступник был там?— спросил инспектор.

Она задумалась и почему-то солгала:

— Нет, его уже не было.

Ноша удивленно взглянул на нее.

— Откуда же вам известно, что преступник был здесь и поссорился с убитым?

— Я его впервые вижу сейчас.

— Если бы вы не видели его в таком состоянии, вы ни в чем не заподозрили бы его?

— Нет.

— Почему же вы до сих пор не сообщили в полицию об убийстве?

— Я растерялась.

Султана постепенно приходила в себя. Она старалась подготовить себя ко всему.

— Когда вы поженились с убитым?—спросил инспектор.

Султана вдруг почувствовала непреодолимое отвращение к Ниязу. Сколько раз она говорила ему, что им нужно оформить брак, но он все откладывал. «Если бы мы были женаты, мне не пришлось бы теперь краснеть перед этими людьми»,— подумала она с горечью. Она не смогла ничего ответить на вопрос инспектора. На лбу ее выступили капельки пота, по телу прошел озноб.

— Он вам не муж? — настойчиво продолжал допрос инспектор.

— Он — мой отчим,— опустив голову, едва слышно прошептала молодая женщина.

Султане хотелось плюнуть в лицо мертвеца. Ей вдруг показалось, что она стоит среди этих людей совершенно нагая и обесчещенная.

Инспектор еще долго допрашивал ее, она отвечала сбивчиво и противоречиво. Записав показания служанки и повара, полицейские удалились, оставив в комнате дежурного.

На рассвете приехала машина и увезла тело Нияза в больницу для вскрытия.

Инспектор приходил еще несколько раз и снимал дополнительные показания. Султана боялась его, но, пожалуй, больше всего ее пугал дом, который порой казался вымершим. Гнетущая тишина, а по ночам непроглядная темнота окутывали его со всех сторон, и Султане казалось, что вокруг летают какие-то призраки: шуршание сухих листьев в саду она принимала за вкрадчивые шаги, звук ветра — за тяжелые вздохи.

Ночью Султана часто просыпалась, ей мерещилось, что на^ нею склонился окровавленный Нияз и смотрит испытующим взглядом. Она ворочалась в постели и часами не могла уснуть. Комната Нияза была как раз напротив ее спальни. По вечерам она зажигала у него огонь, чтобы дух его не блуждал во тьме. Каждый шорох пугал ее, она лежала затаив дыхание и не спала.

Постоянная бессонница и волнения отразились на здоровье Султаны. Она осунулась, побледнела, под глазами у нее обозначились темные круги. Ей, как никогда, нужна была сейчас опора, но на всем свете не было никого, с кем она могла бы поделиться, посоветоваться. Слуги были напуганы случившимся не меньше ее. Служанка хотела даже получить расчет и уйти, Султане едва удалось уговорить ее остаться еще на некоторое время. Все-таки на ночь старушка боялась оставаться в доме и уходила к своей дочери.

Однажды вечером пришел Хан Бахадур и с ним какой-то грузный мужчина средних лет, смуглый, с большими безжизненными глазами и глубоким шрамом на виске. Лицо его напоминало застывшую маску и с первого взгляда вызвало у Султаны безотчетный страх. Хан Бахадур представил его как брата Нияза из Равалпинди, который приехал, узнав о его смерти. Хотя Нияз никогда не упоминал о брате, да и внешне этот странный человек был мало похож на покойного, Султане и в голову не пришло усомниться в том, что Хан Бахадур говорит правду, она всегда считала его человеком порядочным.