Шаукат Сиддики - Божий поселок

Однажды в воскресенье устроили пикник. Инициатива принадлежала энергичным соседкам. Впервые в тот день Рахшида вышла на улицу без чадры. День прошел весело. Они купались в море, загорали, смеялись. Домой вернулись уже после захода солнца.

Впоследствии такие пикники устраивались довольно часто, и Рахшида их очень любила. В субботу вечером они обычно ходили в кино. Раза два-три в неделю отправлялись погулять, ходили по магазинам, а потом лакомились мороженым в кафе. В первых числах месяца, после зарплаты, обязательно обедали в каком-нибудь хорошем ресторане. Салман и не заметил, как втянулся в новую жизнь, полную безделья и развлечений. Покой и семейный уют, которые не так давно принесла с собой Рахшида, казалось, отошли в далекое прошлое. Он почти перестал читать: все его свободное от работы время занимали прогулки, кино, хождение с женой по магазинам. К магазинам Рахшида испытывала особую страсть. Она накупила десятки пар сандалет и босоножек. После каждого кинофильма она заказывала платье нового фасона, злоупотребляла косметикой.

Из совместных прогулок они почти никогда не возвращались без покупок и уж обязательно покупали журнал английских мод. Изучая журналы мод, Рахшида каждый день по-новому укладывала волосы, заказывала платья, подчеркивающие красоту ее тела. Теперь она почти ничего не делала по дому, потому что это могло испортить ей руки и цвет лица. Она в совершенстве постигла искусство хорошо одеваться и быть привлекательной.

Расходы росли с каждым днем, а заработок оставался прежним. Салман стал ограничивать себя во всем. Он перестал покупать книги, экономил на сигаретах и почти ничего не тратил на себя, но это не спасало. Деньги расходовались прежде, чем он получал их, хватало их только на оплату счетов и долгов. Теперь он ходил в неглаженых рубашках, брал в долг у сослуживцев, из-за чего становился предметом их шуток и насмешек. Раньше он пытался избежать сближения с коллегами по работе, теперь ему приходилось заискивать перед ними.

Салман стал раздражительным, часто по пустякам сердился на жену. С работы он не спешил, как прежде, домой, а бродил по улицам, подолгу засиживался в чайных.

Так прошла зима. Настали теплые дни. Салман вместе с товарищами по работе устроили вечеринку на открытой веранде ресторана. Всю ночь напролет он пил виски, любовался красотой лунной ночи, приставал к стенографисткам, которые были вместе с ними.

Ночь была прекрасна. Лунный свет серебрил листву деревьев. Оркестр исполнял модные мелодии, на столе стояло хорошее виски, а рядом были красивые девушки. Они смеялись, кокетничали и с улыбкой выслушивали даже непристойности. Салман повеселился всласть.

Домой он вернулся в три часа ночи. Дверь открыла Рахшида. Она не спала. Салман впервые вернулся домой пьяный. Он хотел что-то объяснить жене, но не мог — язык не подчинялся ему, в глазах было темно. Не раздеваясь, он повалился на постель и уснул. Сквозь сон он почувствовал, что щека его стала мокрой.

Салман открыл глаза. Рахшида стояла, склонившись над ним. В комнате горел только голубой ночник, но и в его неярком свете он увидел большие глаза, полные слез и любви.

«Мне не следовало так поступать,— подумал он.— Не следовало огорчать ее». Но вместе с тем он был рад, что жена так любит его. И эта радость была настолько велика, что тотчас вытеснила воспоминания о весело проведенной ночи.

II

В тот день Ноша вышел из дому в отличном настроении. Накануне он получил зарплату, и теперь у него в кармане оставалось около двадцати рупий. Он купил себе две сорочки и брюки. Затем, немного поколебавшись, купил для Надиры подвески из пластика. «Она так заботится обо мне. Нужно как-то отблагодарить ее»,— подумал он, выбирая ей подарок. Довольный, он возвращался домой, как вдруг увидел Салмана. Ноша сразу узнал его, остановился, но тут же подумал, что тому, должно быть, известно о его побеге из дома, и он обязательно станет расспрашивать, а ему совсем не хотелось вспоминать. Он свернул в сторону и скрылся в толпе. Встреча с Салманом напомнила ему о родных. «Как там поживают мать, Султана? Анну, наверно, уже совсем большой, бегает в школу. А может, мать устроила его на работу». И вновь появилась мысль, уже не раз возникавшая и прежде,— почему бы ему не вернуться домой? «Я здесь живу в свое удовольствие, а что с ними, один бог знает»,— грустно подумал Ноша.

В комнате профессора Калимуллы горел свет и слышался мягкий шелест лопастей вентилятора. Ноша прошел мимо и заглянул в полуоткрытую дверь комнаты Надиры. Девушка читала, склонившись над книгой. Неяркий свет настольной лампы скупо освещал ее красивое лицо. Легкий ветерок врывался в комнату через открытое окно и играл прядкой ее волос.