Адам Тёрлвелл - Политика

Она запиналась, запиналась, запиналась.

— Мы как бы все жили ну типа вместе, — сказала Нана. И запнулась.

Прежде чем продолжать, мне стоит немного объяснить про Нану, Папу и секс. Папа и Нана не были ханжами. Они относились к сексу сочувственно. Может, секс и не был обычной темой их разговоров, но когда они все-таки говорили о нем, то разговор был спокоен и ненапряжен. Секс был для них улыбчиво-нейтральной темой. Но это не значит, что Нане было так уж легко объяснить все Папе. Очень непросто рассказать Папе о том, что жила в ménage à trois.

— Понимаешь, — сказала она, — мы жили как бы втроем.

— Втроем? — спросил Папа. — Как “семья втроем”?

— Типа да, — сказала Нана.

И запнулась. В этом разговоре было много пауз. Вам придется воображать запинки и паузы самостоятельно. Я не смогу описать все эти паузы.

— Почему ты мне не сказала? — спросил Папа.

— Не знаю, — сказала Нана, — просто, ну. Просто как бы не надо было, что ли.

— И долго вы жили втроем? — спросил Папа.

Секс был нейтральной темой, но обнаружить, что Нана некоторое время жила “втроем”, было для Папы, конечно же, шоком. Но это был не моральный шок. Папа не осуждал Нану. Он был вовсе не таким отцом. Просто для него это оказалось полным сюрпризом. Он не понимал в точности, почему разговаривает с ней именно так. Он говорил с ней так же, как прежде расспрашивал о школьных делах. Но Папа не был уверен, какой тон взять. В конце концов, ему не каждый день приходилось говорить с дочкой о ее необыкновенной половой жизни, оправляясь от инсульта или опухоли.

— Да несколько месяцев, — сказала Нана. — С тех пор, как мы вернулись из Венеции.

— Несколько месяцев. Понятно, — сказал Папа.

Папа чувствовал себя очень усталым. Он был ошеломлен и совершенно без сил.

Вот в этом самом месте романа вы не должны позволить вашим внутренним установкам влиять на восприятие прочитанного. И не давайте воли вашим теориям о родителях и о родительской любви. На свете множество родителей. У каждого из них свои пунктики. Поэтому не думаю, что существует единое правило, предписывающее, как родителям должно поступать в подобной ситуации. Когда дочка говорит вам, что только что порвала с любовью втроем, у вас есть масса вариантов ответа.

Я просто расскажу вам, что ответил Папа. Я не собираюсь описывать какие-то общие правила.

— Я, — сказал Папа, — я не хочу совать свой нос…

— Да нет, нормально, — сказала Нана.

— Я. Разумеется, я удивлен.

— Угу.

— Так… это все… это все закончилось?

— Ага.

До сих пор Папа до конца не понимал всего. Он пытался понять. Он пытался получить от Наны определения почетче.

— Нет, послушай, — сказал папа, — что ты имеешь в виду? У вас что, был ménage à trois? Прямо настоящий ménage à trois?

— Ага, — сказала Нана.

— И вот когда ты переехала к Моше, вы, значит, переехали туда вместе, вместе с Анджали?

— Ну типа того. Не совсем. У нее был ключ.

— Ах вот как.

— Она в основном жила там.

— Господи, — сказал Папа.

Папа не был ветхозаветным патриархом. Поэтому “Господи” прозвучало не гневно. “Господи” прозвучало изумленно. И даже где-то растерянно.

— Так… Так… значит… значит, ты не ушла от Моше? — спросил Папа.

— Ушла, — сказала Нана.

— Ну то есть я хотел сказать, ты и от Анджали тоже ушла?

— Ну да, в общем, да, и от нее тоже.

У Папы в голове сформировался небольшой эскиз. Похоже на классический ménage, думал он. Похоже на ménage в кино. Все как в фильме “Жюль и Джим” (хочу вам напомнить, что кроме меня в этом романе “Жюль и Джим” смотрел только Папа).

Папа был растерян, но вместе с тем очарован.

— Как у вас все было? — спросил Папа. — Прости, прости. Мне не надо было это спрашивать.

— Да ладно, — сказала Нана.

— Но все-таки, как это было? — спросил Папа.

Я допускаю, что вас это шокирует. Вы считаете, что отец не должен расспрашивать свою дочь о деталях ее интимной жизни. Со стороны такой интерес может показаться похотливым. Ну так я с этим не согласен. У Папы был собственный порок: французский фарс, которым обернулась любовная жизнь Наны, показался ему очень смешным. Этот порок делал Папу любопытным. В чем-то это напоминает похотливость, но это не имеет значения. Все это просто показывает, как близки были Нана и Папа. Да и похотливость, по-моему, это тоже ничего. M énage завораживает окружающих. Теперь вы это понимаете. Человек, оставшийся бесстрастным при виде ménage à trois, мне бы скорее всего не понравился.