Артур Хейли - Аэропорт

Снова прозвучали сигналы радиосвязи.

— «Транс-Америка», рейс два, говорит Кливленд. Аэропорт Линкольна сообщает — полоса три-ноль временно закрыта. Делаются попытки убрать помеху до вашего прибытия. Если не удастся, примут вас на два-пять.

Димирест подтвердил приём. Лицо Энсона Хэрриса помрачнело. Полоса два-пять была на две тысячи футов короче, да ещё и уже и — по последней метеосводке — под скверным поперечным ветром. Посадка на два-пять сильно увеличивала опасность аварии.

Выражение лица Вернона Димиреста, принявшего радиограмму, яснее слов говорило о том, что он по этому поводу думал.

Буря не утихала, продолжало жестоко болтать. Энсон Хэррис старался по возможности выровнять самолёт.

Димирест повернулся ко второму пилоту:

— Сай, ступайте снова к пассажирам, займитесь ими. Проследите, чтобы девушки продемонстрировали всё, что может потребоваться при посадке, и постарайтесь, чтобы все это усвоили. Потом отберите несколько пассажиров понадёжнее. Объясните им, где расположены аварийные выходы и как ими пользоваться. Если мы выскочим за пределы полосы — а при посадке на два-пять, несомненно, так оно и будет, — всё полетит кувырком. В этом случае мы все, конечно, поспешим на помощь пассажирам, но можем и не успеть.

— Есть, сэр. — Сай Джордан снова, уже в который раз, встал со своего кресла.

Димирест предпочёл бы сам пойти в пассажирский салон поглядеть, что с Гвен, но сейчас ни он, ни Хэррис не могли покинуть кабину.

Не успел Сай Джордан уйти, как появился доктор Компаньо. Джордан уже оттащил в сторону сорванную с петель дверь, и теперь ничто не преграждало доступ в кабину.

Милтон Компаньо коротко представился Вернону Димиресту.

— Капитан, — сказал он, — я готов сделать доклад о пострадавших, как вы просили.

— Будем вам очень признательны, доктор. Если бы не вы…

Но доктор Компаньо нетерпеливо отмахнулся.

— Потом, потом. — Он открыл кожаную записную книжечку, в которой тонким золотым карандашиком была заложена страница. С характерной для него пунктуальностью он уже выяснил фамилии пассажиров, записал, какие у кого повреждения и какая оказана помощь. — Тяжелее всех ранена ваша стюардесса, мисс Мейген. У неё много рваных ран на лице и на груди и большая потеря крови. Кроме того, сложный перелом левой руки и ключицы, ну и, разумеется, сотрясение мозга. Прошу также сообщить кому следует в аэропорт, что вам немедленно по прибытии потребуется помощь хирурга-окулиста.

Вернон Димирест, стараясь сохранять самообладание, записывал сообщение доктора Компаньо в бортовой журнал, лицо его было бледно как полотно. Внезапно он перестал писать.

— Хирурга-окулиста… Вы хотите сказать… у неё повреждены глаза?..

— Боюсь, что да, — хмуро подтвердил доктор Компаньо. — Во всяком случае, в левом глазу есть осколки, — уточнил он. — Что это — дерево или металл, — сказать не могу. Специалист определит, уцелела ли сетчатка. Правый глаз, насколько можно судить, не пострадал.

— Великий боже! — Димирест закрыл лицо руками; он чувствовал, как тошнота подступает у него к горлу.

— Пока ещё рано делать выводы, — сказал доктор Компаньо. — Современная хирургия творит чудеса. Но здесь дорога каждая минута.

— Мы сейчас же пошлём радиограмму, — заверил его Энсон Хэррис. — Они успеют всё подготовить к нашему прибытию.

— Тогда я продиктую вам остальное.

Димирест продолжал автоматически записывать то, что говорил ему доктор. По сравнению с Гвен Мейген остальные пассажиры пострадали довольно незначительно.

— Теперь я, пожалуй, вернусь туда, — сказал доктор Компаньо. — Надо поглядеть, всё ли там в порядке.

— Обождите, — резко сказал Димирест.

Доктор поглядел на него с недоумением, но приостановился.

— Гвен… мисс Мейген… — Голос Димиреста показался ему самому неестественным и чужим. — Она была… она ждёт ребёнка… Это может как-то сказаться на её состоянии?

Димирест заметил, что Энсон Хэррис бросил на него изумлённый взгляд.

— Как можно знать наперёд? — сказал доктор с оттенком раздражения в голосе. — Вероятно, у неё самое начало беременности?

— Да. — Димирест отвёл глаза в сторону. — Да, самое начало. — Минуту назад он принял решение не задавать этого вопроса. А потом решил, что должен знать правду.

Доктор Компаньо задумался.

— На способность организма к восстановлению это, разумеется, повлиять не может. Что же касается ребёнка, то мать не так долго находилась без кислорода, чтобы это могло оказать воздействие на плод, — никто ведь серьёзно от этого не пострадал. А внутренних повреждений у неё нет. — Доктор помолчал и добавил не очень уверенно: — Нет, на ребёнке сказаться не должно. Если мисс Мейген выживет — а при быстрой госпитализации на это, несомненно, есть надежда, — ребёнок должен родиться нормальным.