Артур Хейли - Аэропорт

В Риме, на родине своих предков, посетить которую он собирался уже много лет, доктор Компаньо предполагал пробыть вместе с женой месяц и ввиду преклонных лет дал на сей раз согласие провести этот месяц в полном покое. И всё же он знал, что где-то в пути или в Италии (плевать он хотел на отсутствие итальянского патента!) кому-то может потребоваться его помощь. Если это случится, он должен быть готов. И сейчас, когда его помощь потребовалась, это не застало его врасплох.

Доктор Компаньо прежде всего направился к Гвен, чьё положение явно было наиболее тяжёлым. На ходу он крикнул своим коллегам:

— А вы займитесь остальными.

В узком проходе между креслами доктор Компаньо осторожно перевернул тело Гвен и наклонился к ней — дышит или не дышит? Гвен ещё дышала, но дыхание было почти неприметно. Доктор Компаньо крикнул стюардессе, которая только что говорила с ним:

— Дайте сюда маску.

Стюардесса подбежала к нему с переносной маской; он раскрыл Гвен рот, чтобы проверить, не препятствует ли что-нибудь дыханию. Рот был полон крови и выбитых зубов; доктор Компаньо извлёк их и принял меры, чтобы кровотечение не мешало ей дышать.

— Прикладывайте маску, — сказал он стюардессе.

Послышалось лёгкое шипение, кислород начал поступать. Минуты через две мертвенно-бледное лицо Гвен чуть заметно порозовело.

Доктор Компаньо начал обследовать окровавленное лицо и грудь, — то, что сильнее всего пострадало от взрыва. Быстро, с помощью гемостата, он остановил кровотечение из лицевой артерии — здесь оно было наиболее обильным, — затем начал обрабатывать другие раны. Он обнаружил перелом левой ключицы и левой руки — надо было бы наложить гипс, но сейчас это не представлялось возможным. С чувством глубокой жалости доктор Компаньо заметил острые осколки в левом глазу Гвен; правый глаз как будто остался неповреждённым, но поручиться было трудно.

Второй пилот Сай Джордан, осторожно обойдя доктора Компаньо и Гвен, принялся помогать стюардессам переводить пассажиров в передний отсек самолёта. Часть пассажиров перевели из туристского салона в салон первого класса, втиснув, где только можно, по два человека в кресло; других разместили в маленькой полукруглой гостиной первого класса — там было несколько свободных мест. Всю уцелевшую одежду, независимо от принадлежности, распределили между теми, кто больше других в ней нуждался. Как это нередко бывает в часы таких бедствий, люди проявляли готовность помогать друг другу, забывая о себе, и даже не теряли чувства юмора.

Два других врача оказывали помощь пассажирам, получившим различные повреждения; впрочем, особенно тяжело пострадавших не оказалось. Молодой человек в очках, находившийся позади Гвен в момент взрыва, получил глубокую рваную рану в предплечье, но рана была не опасна. Помимо этого, ему порезало осколками плечи и лицо. Рану обработали, руку перевязали, впрыснули морфий и сделали всё возможное, чтобы согреть раненого и устроить его поудобнее.

Теперь, когда они спустились, ураган, бушевавший в нижних слоях атмосферы, давал себя знать, и самолёт отчаянно болтало, что затрудняло работу врачей и передвижение пассажиров. Самолёт тяжело вибрировал, время от времени он словно проваливался вниз или кренился набок. У многих пассажиров ко всем пережитым волнениям прибавилась ещё морская болезнь.

Доложив ещё раз о положении дел, Сай Джордан вернулся из пилотской кабины к доктору Компаньо.

— Доктор, капитан Димирест просил меня передать вам и вашим коллегам благодарность за оказанную помощь. Он будет вам чрезвычайно признателен, если вы улучите минуту и зайдёте в кабину экипажа — ему надо знать, что радировать о состоянии людей.

— Подержите-ка этот бинт, — распорядился доктор Компаньо. — Прижмите покрепче, вот здесь. А теперь помогите мне наложить лубок. Мы используем для этой цели твёрдые обложки журналов и полотенце. Раздобудьте мне журнал побольше форматом и сорвите с него обложку.

Минуту спустя:

— Я приду, как только смогу. Можете передать вашему командиру, что, по-моему, ему надо бы сказать несколько слов пассажирам. Люди уже начинают приходить в себя после первого потрясения. Их не мешает подбодрить.

— Хорошо, сэр. — Сай Джордан поглядел на Гвен, которая по-прежнему лежала без сознания. Меланхоличное худощавое лицо его стало ещё более угрюмым и озабоченным. — А как она, доктор? Есть надежда?

— Надежда есть, сынок, но положение не из лёгких. Очень многое зависит от её жизнестойкости.