Эрнест Пепин - Танго ненависти

Шах и мат! Твоя репутация, честь, мораль — все уничтожено, все втоптано в грязь. Ты попал в категорию людей, на которых подают в суд собственные дети. Твое существование жалко и отвратительно. А дальше вновь начинаются дрязги лавочников. Вы так много зарабатываете! Но у меня тоже есть расходы! А вы, мадам, сколько зарабатываете? Конечно, она зарабатывает лишь те жалкие гроши, что ей дарят солнце и облака. Складывается впечатление, что она не работает. Ее кошелек так же пуст, как суп во время Великого поста. И у нее тоже немыслимое количество расходов, ведь она содержит весь Ноев ковчег! Она заботится об утках соседей, о курицах Тати, об осле, который унаследовал мою долю, о лошади Ман Тотуае, о слоне, собирающем налоги, о Деде Морозе, о финансовых акулах, о Братце Кролике и Братце Лисе, об овцах и волках… Столько расходов! Одни расходы! Она падает, поднимается, но достойно несет свой крест! Она голодает изо дня в день, и бродячие собаки делятся с ней хлебом! Это истинная правда, госпожа судья! А ты! О, ты — Крез! Ты оказываешь помощь Онассису, а султан Брунея твой двоюродный брат! Со-вер-шен-но точно, госпожа судья! Ведь у него есть деньги, чтобы содержать свою потаскуху, в то время как дети умирают с голоду. Он отправил ее на двадцать четыре дня в кругосветное путешествие погулять по мосту на реке Квай [37] Квай — река в Таиланде. , посетить дворцы Ватикана и полюбоваться сокровищами бога Камы! И все ей, общипанной трясогузке, подстилке, похлебке из костей, мангусте с драным мехом! Госпожа судья, у него нет расходов. Он питается воздухом, пьет слезы своей возлюбленной, путешествует по радуге, а живет в птичьем гнезде. А все остальное ему предоставляют ЮНЕСКО, ООН и МВФ! Хватит! Ты кричишь: «Хватит!» Прекратите цирк! Довольно слез! Перестань биться головой об камни, чтобы разбить лоб и создать достоверные декорации! Каждый раз одно и то же. Она хочет заставить вас поверить, что она лакейская куртка, настойчиво выпрашивающая у хозяина узорчатой каймы! В реальности она дикий зверь, но изображает саму невинность, чтобы ей, ненасытной пиранье, поверили! Ты смотришь на нее: ее голос журчит, взывая к жалости, спина сгорблена, раздавленная грузом нелегкой судьбы; ее аргументы разлетаются в разные стороны, как стружка драгоценной древесины. Она напоминает маленькую бедную кошечку с мягкими лапами, которая просит защитить ее от страшного, злого волка! Какой фарс! А как ведешь себя ты? Когда задыхаешься от злости, ты действительно начинаешь походить на нарисованный ею портрет! А она развлекается, она заводит тебя все сильнее и сильнее, чтобы ты вышел из себя, потерял контроль. Ты берешь себя в руки и наблюдаешь за судьей. Что за странная профессия! Как она может распутать этот узел, состоящий из подлых ударов, плутовства, мошенничества, пустой болтовни, вероломства; узел, который связывал вас двадцать лет! Ты и сам уже пытался его распутать, освободиться и вернуть свободу жене. А она сочинила сказку, где исполняет роль первой брошенной женщины. И в этой сказке ты владелец миллиардов. Ты обязан отдать ей половину сокровищ пещеры Али-Бабы! Она так мечтает заполучить эти сокровища, что начинает сама верить в них, и чем больше она верит, тем сильнее ее желание разорить тебя. Ты тащишь горб ежемесячных алиментов, которые были назначены судом на основе ее рассказов о твоем несметном богатстве; и вот теперь тебе хотят добавить еще один горб — финансовое обеспечение высшего образования детей. Ты наконец понимаешь, на кого ты похож: на верблюда с рогами!

Судья берет слово, призывая к спокойствию. Адвокаты приступают к прениям, каждый выводит свою партию. Пиликают скрипки, бьют барабаны, вступает тяжелая артиллерия, потоки вранья наталкиваются на опровержения, одна ария сменяет другую. Все это заставляет меня вспомнить о трагикомичной опере. Какая насмешка!

Почему она не скажет правду? Она должна сказать: «Я мечтаю увидеть его еще теплые внутренности на жаровне в аду. Я мечтаю приправить их жгучим перцем, чтобы приготовить отличное жаркое. Я мечтаю сыграть в футбол его яйцами. Я мечтаю сыграть на флейте, вырезанной из его костей. Я мечтаю отдать его плоть на растерзание стервятникам в пустыне. Я мечтаю вынуть жемчужины его глаз и украсить ими свои серьги. Я мечтаю, чтобы он попал в воды Амазонки и его разорвали пираньи. Я готова отдать один глаз, если он потеряет оба…»

Вот что должны услышать судьи вместо этих бесконечных сетований на горькую судьбу оскорбленной невинности.