Ханс Кайлсон - Смерть моего врага

— Верно, — сказал Младший. — Пришли для этого. Но мы делали и совсем другие вещи.

— Какие?

— Мы убивали мертвых. Наверное, они заметили наш приход, встали из своих могил и боролись с нами. В конце концов мы их поубивали.

— Фантазируешь, — громко сказал Угрюмый и обратился к Атлету: — Скажи ему, чтобы прекратил.

— Зачем? — возразил тот. — Если у него и у прочих было такое чувство, что мертвые вышли из могил и их пришлось убить, значит, он это пережил и имеет право рассказать.

— Бред, — сказал Угрюмый.

— Вполне могу себе представить, — сказал Атлет, — что так оно и произошло. Конечно, ночное кладбище — не самое приятное место, чтобы проводить там вечера и ночи, там могут прийти в голову и более бредовые идеи.

— Ты прав, — продолжал Младший. — Мне приходили в голову совсем другие идеи. Сначала нам пришлось убить и многое другое.

— Что? — спросила девушка.

Все мы посмотрели на нее.

«Сначала ночь, потом тишину и, наконец, лес. Сперва нам нужно было убить эту троицу, сначала порознь, потом вместе. Я вам расскажу. Мы, значит, стояли у стены и перешептывались, потом кто-то выругался вполголоса. Это был… но я ведь хотел не называть имен… В общем, это был один такой крепкий парень, гимнаст, он вдруг начал ругаться.

— Заткнись, — сказал Вожак. — Не устраивай спектакль, что с тобой?

— Моя рука, — сказал парень. — Смотрите, эти собаки утыкали стену осколками стекла. Вся стена утыкана. Нам не перелезть.

— Предоставь это мне, — сказал Вожак, — сильно кровавит?

— Вся ладонь ободрана, есть у кого-нибудь бинт?

Но бинта ни у кого не было.

— Возьми носовой платок, — сказал Вожак и перевязал ему руку.

Было жутко тихо и темно, ни зги не видно, там, где росли деревья, сплошная тьма, и все пространство между стволами тоже было заполнено тьмой, как если бы взбили тесто, и в нем образовались дыры, и началось брожение. И было страшно тихо, тишина повисла над кладбищем и вышла из леса, и ночь была глубокой тишиной. Как будто вынули оттуда три тишины, связали в одну и поставили здесь стеной, эту глубокую тишину ночи, леса и кладбища. Эта стена была крепкая, тяжелая, она высилась перед нами и давила на наши плечи тяжелее, чем стена из камня. Никогда не думал, что на земле может быть так тихо.

— Интересно знать, насколько там глубоко, — сказал кто-то.

Вожак исчез в лесу, мы услышали треск сучьев, потом он вернулся с длинной палкой. Палку он опустил за стену, чтобы замерить глубину.

— Полтора метра, — сказал он.

Он проверил в другом месте.

— То же самое, — сказал он.

— Стой, не шевелись, — сказал он и вскочил на стену, оперевшись на спину пятого парня, о котором я вам еще не рассказывал. Собственно, он был больше похож на девчонку, с мягкими волосами, светлыми, как лен, с прозрачной кожей и женственными движениями. Увидев его, я не понял, почему его избрали для задания.

— Нормально? — спросил я стоявшего на стене.

Из-за стекол он стоял, расставив ноги по самым краям стены. Потом повернулся вполоборота, спиной к нам, и посмотрел вниз.

— Черт, слишком темно. Я прыгну, подай мне руку! — сказал он, заглядывая вниз.

Он подождал, присел и спрыгнул, мы услышали глухой звук удара о песчаную почву и шелест листвы.

Потом мы все, как стояли, по очереди, опираясь один на другого, забрались на стену и спрыгнули вниз, во тьму. Но это было так, словно глубина и тьма упали нам навстречу и внезапным ударом сотрясли наши тела. Я прыгал последним, опереться было не на кого, поэтому я немного разбежался, перескочил через осколки и спрыгнул в темные голоса, которые встречали меня приглушенным шепотом. Холодная сентябрьская ночь мазнула меня по лицу. Я упал на что-то мягкое, оно сразу подалось, человеческое тело.

— Черт тебя возьми, — крикнул искаженный болью голос.

Я пытался его удержать, но мы оба повалились на землю. Это был тот парень вроде девки.

— Идиот, — сказал я.

— Не орите так, — разозлился Вожак. — Вставайте. Быстро.

— Он мне ногу отдавил, — захныкал парень, похожий на девку.

— Тихо, не реви, — сказал Вожак.

Остальные тихо засмеялись.

— Первый труп, — прошептал чей-то голос, это был Гимнаст.

И вот мы все оказались на кладбище, можно было начинать представление. Но в темноте так сразу не начнешь. Есть вещи, которые в темноте происходят сами собой. Когда темно, их, так сказать, и начинать не нужно, эти вещи сами начинаются, темнота их запускает. Темнота тебе помогает, она твой друг, твой союзник, товарищ. Но мы все стояли там, сбившись в кучу, как коровы перед дойкой, и ждали, пока начнем. Ночь делала все невидимым, она хоть и прикрывала нас, но не давала так просто начать, она была наш противник, мы чувствовали, что ночь — наш враг.