Дмитрий Новиков - Рассказы

Печь в бане я тоже хотел из кирпича, чтобы не заводская железка. Чтобы надолго — не прогорала и давала вид той вещественной обстоятельности, настоящести, которой так хотелось добиться. Мастер нужен был для двух разных печей. Хороший печник. Умелец.

Где его искать — я не представлял. Объявлений в газете было мало, и все люди уже заняты. Печная фирма для совсем богатых сразу заломила такую цену, что оставалось лишь недоуменно на них посмотреть. За одну работу они насчитали три тысячи долларов. И сразу предупредили — будет еще дороже. Вообще я не совсем понимаю теперешних богатых. Когда–то я был среди них. И тоже легко расставался с деньгами. Пока не расстался совсем. То ли это лень такая своеобразная — если невероятными усилиями заработал денег, то потом так неохота самому посчитать, поискать что–нибудь при строительстве — платят не глядя, сколько запросят. Этим, кстати, уже разбаловали современных строителей — суммы огромные, качество не гарантировано.

Я опять стал спрашивать по знакомым — кто, где, кому и за сколько строил печи. После опросов этих выяснил, что вполне смогу уложиться по деньгам в двадцать тысяч рублей за обе печки. Плюс стоимость материала. Такая цена была возможна и устраивала меня. Оставалось только найти человека.

И он нашелся! Через знакомых! Быстро! «Петя чудесный, — говорили они. — На все руки мастер. И берет недорого. И родственник наш. Из Молдавии».

Чудесный Петя оказался крупным молодым мужчиной с явно выраженными южными чертами.

— Я не молдаванин, — сразу предупредил он.

У меня нет претензий ни к молдаванам, ни к прочим национальностям. Но все же я удивился: неужели русский? Такой чернявый южный русский. Не похож. Но русские все на себя не похожи.

— Я — гагауз, — разрешил Петя мои сомнения.

— Что это такое? — удивился я.

— Мы — славяне, но мусульмане.

Или:

— Мы — не славяне, но православные.

Или:

— Мы не молдаване и не любим их, — я быстро запутался в сложностях Петиного самоопределения.

— Ладно, получилась бы печка. А национальности любые интересны по–своему. Берешься за печку?

Петя брался. Грамотно разговаривал о ней. Приводил примеры собственных заслуг в печкостроении. Осуждал методы молдавской постройки печей. Рассказывал о виноделии, о своей жизни. Вел себя скромно и с достоинством. Вообще казался чудесным Петей–гагаузом, мастером по печам.

Договорились о цене. У родственников его был дом в деревне неподалеку, так что вопрос с жильем решился. Питаться он тоже должен был у них. Все складывалось неплохо. Немного насторожили два высказывания Пети — о том, что в Карелии не умеют использовать такой ценный материал, как дикий камень. И что русский Ваня часто вообще нелепо все делает. Но я пропустил эти слова рано повзрослевшего на собственном вине Пети мимо ушей, списал их на тяжелую жизнь лишенных диких камней гагаузов.

Петя приступил к работе. Он действительно работал очень аккуратно и хорошо. Быстро уяснил конструкцию печи. Нарисовал, правда, ее с трудом, но бывшие милиционеры и не должны хорошо рисовать. Мы вместе ездили по магазинам, по стройбазам и выбирали кирпич. Огнеупорный нашли сразу, красный искали подольше. Я не слишком верю различным рекламщикам и их хитростям. Будь на их месте, я бы хитрил поинтереснее. Поэтому кирпич из известного теперь всей стране города Кондопога отмел сразу — знакомые сказали: не простоит и двух лет. А вот белорусский, чудесный, с гладкой облицовочной поверхностью, полным, без вкраплений и пустот, телом, сразу лег на душу. Сначала я думал, что хватит двух поддонов. Потом — четырех. В итоге на обе печи ушло восемь поддонов его, то есть две грузовые машины. Но тогда я еще не знал этого.

Начал он с фундамента под печь. Старый, полуразвалившийся фундамент в доме был. Петя принялся его восстанавливать.

Приятно было на это смотреть. Каждый новый камешек он аккуратно прилаживал к своему месту, вертел так и эдак, прежде чем посадить на раствор. Сделал по периметру опалубку, сплел из железных прутьев решетку, заложил ее камнями и мастерски залил раствором. Получилась мощная квадратная плита со стороной метр семьдесят восемь — как рост Христа. Во всем этом я увидел радостный знак. Несколько раз мы приезжали с отцом полюбоваться Петиной работой, вместе с ним ужинали, разговаривали о жизни, выпивали. Петя начал класть первые ряды кирпича. И потихоньку замедляться. Стал позже приходить на работу. Уезжать в город на какие–то гагаузские праздники. Отводить глаза при вопросах о сроках. Стал гагаузить не по–простому.