Дмитрий Новиков - Рассказы

Он смеется:

— Не наглядишься потом — так сделаем.

И решился я — не пропадать же трудам. Да и местные меня подначивают, нехорошо, говорят, на зиму сруб без крыши оставлять.

Кому кажется — легко это, пусть сам попробует. Площадь этажа — семьдесят метров, да высота до конька — метров девять. Отец решил — будем обвязку из вершинок делать, тех, что от хлыстов остались. Вершинки — название хорошее, а так это бревна трех–четырехметровые, да толщиной — в ногу носорожью, одному поднять — с большим трудом, еле из приседа встанешь с вершинкой на плече.

Но взялись, заехали, у соседей пожить попросились. Стали делать. Мы с отцом с восьми до шести работаем, мама еду готовит. Иногда брат приезжал помочь, а так вдвоем все.

Не знаю, первый раз в жизни я себя маленьким, глупым да послушным ощущал. Откуда отец все знал, вроде городской житель, хоть и с деревенскими корнями. Он потом, в процессе стройки, рассказал, как с дедом моим первый дом поднимал, после войны сразу. Как дачу строил через пару десятков лет, когда из обрезков помоечных все лепить приходилось. А теперь, говорит, радость строить — все есть, земля, материл, инструмент. Были бы деньги купить, а там — делай в удовольствие.

Вот и стали мы делать. Вершинки корим, на второй этаж веревкой затаскиваем — чуть не надорвемся. Там легче — по месту отпилишь, шипы на торцах сделаешь, в нижних бревнах пазы выберешь — встают колонны, что в храме афиновом. Сначала по углам, сверху длинными бревнами обвязали, потом под них дополнительные опоры подвели. Все на шипах, без гвоздей, тело в тело, как старики делали. Прочно — не расшатаешь. На продольные жилы да на конек пришлось, каюсь, пару молодых сосенок в лесу вырубить. Выбирали долго, таились — как бы не увидел кто. А перед тем как пилить, отец мох у комля отогнул, ладонями ствол обтер. «Извини, ты нам нужен», — говорит. Спилили их, ветки убрали, пеньки землей да мхом прикрыли. Стали к себе тащить — чуть не надорвались. Зато две прожилины хороших да на конек одна.

Делаем — все по уровню, по угольнику — для себя. На конек вышли — там вообще красота и страсть — вниз не посмотреть, вдаль — дух захватывает от видов осенних. Когда так на коньке сидел — впервые поверил, что получится крыша, что сумеем.

Обвязку закончили, за стропила принялись. Выше стропила, плотники, выше стропил лишь космонавты. Из пятидесятки — толстой доски делали их. На конек да на промежуточные прожилины, где излом крыши будет, короткие опирали с двух сторон, между собою гвоздями связывали сотыми, а так они на прожилинах просто лежали. Нижние же, длинные — одним концом в потолочные балки упирали, которые специально за сруб выпущены были. Да не просто упирали — тоже паз в бревне выберешь, туда доску, да еще «косынкой» — короткой дощечкой, свяжешь всю конструкцию, чтоб не поползла крыша, не дай бог. Верхний конец к верхним стропилам прибивали, да тоже на прожилину опирали. Вот и получалось — давит крыша на внутреннюю часть балок потолочных опорами своими, а на внешнюю, что за срубом, — концами стропил. И уравновешивает вес. И не гнутся балки. А стоит все надежное, влитое, родное.

На стропила обрешетку положили, из «дюймовки». Почаще, досок я не жалел, но считал. Все по уровню тоже, по отвесу, да по нити натянутой — под шифер поверхность идеально ровной должна быть, иначе сломает его.

Но уж шифер вдвоем трудно класть. Позвали родственника из соседней деревни, Юру. Муж двоюродной сестры моей, свояк, что ли, называется. Он юркий такой, быстрый, умелый.

— Сколько должен буду? — спрашиваю.

— А, нисколько. Кормить–поить будешь, а больше ничего не надо, как родне не помочь?

Стали шифер класть. К нижним концам стропил по доске прибили, в горизонт, на них листы шифера нижние опираем. Верхние — внахлест, волна в волну, чтоб не перекосить. Так ряд за рядом и делали: двое наверху укладывают, да гвоздями шиферными к обрешетке прибивают, третий внизу листы подтаскивает да на доски направляющие кладет, веревкой обвязывает, чтоб наверх затягивать. Споро дело пошло. Три дня прошло — покрыта крыша. Всего вместе меньше месяца провозились. Много отвлекались — на гусей смотрели, как они косяками нескончаемыми к югу летят. Такая красота, такая печаль и радость одновременные — слезы на глаза наворачивались.

Но чуть крышу покрыли, чуть начерно фронтоны доской зашили, чтоб снега внутрь не наметало — тут и ноябрь пришел. А с ним ветер, снег, завьюжило, зарычало кругом. На следующий день только выехать успели с участка — сугробы уже наметало.