Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

— Вы были великолепны.

— Нет. Пожалуйста, не говорите ерунды. Артём. Я вам очень благодарен, вы меня просто спасли.

Артём засмеялся, Соня защёлкала фотоаппаратом. Шампанское оказалось липко–сладким. Тем не менее Блейель осушил бокал почти одним глотком и с облегчением почувствовал, что позывы в животе улеглись. Наталья, стоя перед ним, подлила ещё и, не выпуская бутылки, с сосредоточенным лицом задавала ему вопросы один за другим (Вы много путешествуете? Вы уже бывали в России? Как вам нравится наш город?). На этот раз его ответы в переводе Артёма были ненамного длиннее, чем по–немецки. Люба переложила часть конфет в корзиночку и обносила всех присутствующих, а шефиня вешала грамоту на почётное место над письменным столом.

— Давайте присядем, — должно быть, воскликнула она, и Блейель сел между ней и Артёмом под надписью «ФЕНГЛЕР», шампанское ударило ему в голову, а бедра коснулось бедро Галины Карповой (такие ненамеренные прикосновения всегда заставляли его задуматься, заметил ли их другой), и подумал: добро пожаловать в Нигде и Везде.

Появились клиенты, которыми тотчас же занялись Соня с Любой. Поохав над задержкой заказов, они полюбовались на почётную грамоту и утешились шампанским с конфетами. Мужчина с закрученными усами торопливо выпил и тут же удалился, две дамы в годах уселись на другом диване и зашуршали каталогами. Блейель нашёл несколько логотипов «Фенглер» латиницей, в центре пёстрой креповой розетки в окне, на цветочном горшке и трёх флажках в вазе на письменном столе.

— И давно вы здесь работаете? — обратился он к Наталье.

Однако вместо перевода Артём сказал: «шашлык», явно результат переговоров с фрау Карповой. И пока Наталья, покачиваясь в кресле, услаждала гостя белоснежной улыбкой, переводчик задал собранию два коротких вопроса, шефиня поднялась и извлекла из клетчатой чёрно–фиолетовой сумочки купюру.

— Я схожу за обедом, хорошо?

Блейель остался один с четырьмя женщинами. Клиентов пока больше не было. Может быть, достаточно сидеть и улыбаться, пока Артём не вернётся. И пригубить третий бокал шампанского. Он откинулся на спинку дивана.

— Гут [12] Хорошо (нем.) ? — покраснев, неожиданно спросила Наталья по–немецки.

— О, да, очень хорошо, чудесно, — ответил он, тоже зардевшись.

Тогда Галина Карпова что–то сказала Наталье, похоже, подбодрила её, и Наталья наклонилась к нему. Снова слишком вольное зрелище.

— Мы хотим, — начала она. Говорила она медленно, как будто после каждого слова стоял вопросительный знак. — Мы хотим знать, можете ли показать вы нам фотографию господина Фенглера?

— Фотографию?

Она воодушевлённо кивнула, и Галина Карпова воскликнула: «Да, да, да!»

— Нет. Мне очень жаль. У меня нет… ах, надо было мне об этом подумать. Он… ну, я мог бы попросить у него… может быть, мы потом вышлем вам фотографию. Да.

Сам того не заметив, он взял со стола ручку. Начальница подпихнула Наталью в бок, прошептала что–то и засмеялась. Наталья тоже прыснула и несколько раз принималась говорить.

— Вы его нарисуете?

— Я?

Карпова: «Да, да, да!»

— Вы имеете в виду… герра Фенглера? — в ужасе он бросил ручку обратно на стол. — Нет, нет, нет, я не могу. Я не умею, совсем. Правда.

Понимающий кивок.

— А какой он? Герр Фенглер? Хороший?

— О, да. Очень. Очень хороший.

Он почувствовал, что снова вспотел. От смущения он снова взял бокал и чуть было не выпил всё разом. Наталья тотчас подлила ещё. Соня стояла посередине и снимала всё, что происходило на диване, пока не зазвонил телефон и она не поспешила к столу. Люба вышла из туалета и что–то перекладывала в тесной прихожей. И, раз у Блейеля не обнаружилось никаких фотографий, Галина Карпова с Натальей принялись показывать ему свои. Время от времени шефиня зорко поглядывала на Соню, всё говорившую по телефону. Из того, что ему объясняли про родственников и домашних животных, он понял немногое, но вот сына фрау Карповой, кажется, звали Людовик. «Французское имя и немецкое имя», заставила она подтвердить Наталью. Гость так усердно кивал, что у него заболела шея, и всё повторял: «Чудесно, прелестно».

Пока не вернулся Артём с шашлыками.

Когда Матиас Блейель вышел из бюро каталог–сервиса под тёплое, бледно–голубое небо и сполна ощутил влияние выпитого (кроме того, лёгкую изжогу со вкусом маринада с красным перцем), мысль, что он находится в Сибири, показалась ему настолько нелепой, что он захихикал.