Даниэла Стил - Музыка души

Стефани без шума вызвала такси, чтобы вернуться домой, так как в Росс тоже приехала на такси, предвидя возможность выпить пару коктейлей. Остальные гости явились на собственных машинах и теперь пьяными разъезжались по всему округу Марин – конечно, не впервые. По дороге хотелось кричать от отчаяния. Чтобы отвлечься, она смотрела на фейерверки, рассыпавшиеся над заливом и мостом Золотые Ворота. Было очень красиво, но настроение все равно оставалось паршивым. Даже нельзя было позвонить Чейзу, потому что в это время он как раз стоял на сцене. Радовало то обстоятельство, что Майкл приехал в Нэшвилл, и очень хотелось побывать там самой. С вечеринки она ушла незаметно, попрощавшись только с хозяйкой. Раскланиваться с остальными в новой роли «бедной Стефани» было невыносимо: после смерти Билла она впервые появилась в свете, и результат оказался отвратительным.

Она расплатилась с водителем и вошла в темный молчаливый дом. Тишина уже стала привычной. Обсудить вечеринку было не с кем, да и не хотелось. Стефани надела джинсы и старый свитер и вдруг решила заняться делом, начать которое до сих пор боялась. Сейчас терять было нечего: настроение все равно оставалось ужасным. Она принялась разбирать шкаф Билла, аккуратно выкладывая на кровать вещь за вещью. Недавно спросила Майкла, пригодится ли ему что-нибудь из одежды отца, но сын отказался, поскольку был намного выше и худее, а обувь носил на три размера больше. Оставалось одно: раздать вещи чужим людям.

Стефани принесла из гаража заранее заготовленные коробки и принялась бережно складывать костюмы, брюки, рубашки, спортивные куртки, галстуки, туфли, белье и все прочее, включая фрак, а потом запечатала коробки скотчем. Работала, как автомат, даже не чувствуя слез, которые ручьями текли по щекам. К четырем часам ночи ящики, шкафы и гардеробная опустели. Ничто не напоминало о муже, кроме развешанных по дому фотографий в серебряных рамках. Билла больше не существовало.

Слишком устав, чтобы переодеться, она уснула в чем была, а утром долго бродила по дому, словно впервые увидела знакомые комнаты. Передвинула мебель в столовой, поставила свой письменный стол в другой конец комнаты и удивилась: стало намного просторнее и симпатичнее. Даже поменяла местами некоторые картины в гостиной, а одну, которая Биллу нравилась, а ей нет, вообще сняла. Эту натуралистичную сцену охоты они купили в Лондоне: собаки рвали на части лису. Смотреть на нее Стефани больше не хотела и решила убрать в кладовку под лестницей, а взамен достала несколько серебряных чаш и маленькую статуэтку, которые любила, а Билл терпеть не мог. Дом приобрел более женственную атмосферу: почему-то отчаянно захотелось превратить его из «нашего» в «мой».

Днем Стефани перевесила в шкаф Билла кое-что из своей одежды. Чувствовала она себя при этом предательницей, как будто вновь его хоронила, но жить в месте поклонения не хотелось. Отныне дом принадлежал ей – до тех пор, пока она в нем жила. Больше того: Билл, скорее всего, сделал бы тоже самое.

Она отнесла коробки в гараж, чтобы потом ими распорядиться, а когда возвращалась, раздался звонок от Джин. Весь день Стефани провозилась с устройством новой жизни и ни разу не услышала голоса Чейза, что было совсем на него не похоже. Но она радовалась молчанию, так как невеселую работу следовало закончить в полном одиночестве. Сейчас, услышав голос подруги, испытала облегчение.

– Классная вечеринка, правда? – радостно прощебетала Джин. Стефани задумалась, не зная, что ответить, но все-таки решила сказать правду.

– Отвратительная. Весь вечер чувствовала себя чучелом. «Бедная Стефани… так сожалею о вашей утрате… чем вы занимаетесь?.. бедняжка… а как дети? Как будто я – не больше чем тень Билла. Чувствовала себя так, словно только что вышла из сумасшедшего дома. А почему Элисон все время нервничала? Вот уж действительно бедняжка: места себе не находила.

– Ты же знаешь Брэда; постоянно требует, чтобы все было безупречно, вот Элисон и переживает. Но, по-моему, она отлично справилась. Жаль, что ты не получила удовольствия, Стеф. Но это только первый выход; потом станет легче.

«Легче? Только не в обществе старых знакомых и друзей», – подумала Стефани. Одна лишь мысль о повторении вчерашних впечатлений вызывала ужас. В Нэшвилле, где никто ее не знал, она ощущала себя полноценным человеком, но празднование Дня независимости в Сан-Франциско превратилось в кошмар наяву. Она чувствовала себя похороненной заживо вместе с Биллом.