Ван Мэн - Избранное

Цзинъи вновь рассказывает о визите незнакомца, сгущая краски. Она говорит, с какой серьезностью и достоинством она держалась, как она сказала этому юному актеру (сразу и напрямик!), что денег дома нет. Ах, этот «старина Сунь», наболтал невесть что!.. Но оставлять билеты нельзя!

Мать и сестра слушали ее серьезно и внимательно, словно от билетов зависело что-то очень важное. Еще не все пропало, но вопрос требует быстрого совместного решения. Каждый высказал свои соображения. Не надо было тебе брать билеты, не стоило актера впускать в дом. Я спросила тебя, зачем тебе ключи, а ты мне даже не ответила. Эх ты! Надо было ему сказать, что ты не можешь взять его билеты — и точка! А может быть, следовало ответить ему, что «старина Сунь» здесь не живет, куда-то переехал. Ну как так можно? Не по-людски это!.. С ума вы меня сведете… Напрасно ты сказала ему, что мы бедняки. Надо было ему объяснить, что Сунь — человек ненадежный, ни одному его слову верить нельзя. Или еще лучше сказать, чтобы он сам отдал эти билеты ему… Есть же история о тайгуне — Цзян Цзыя [84] Тайгун — своеобразный титул, почтительное обращение к старшему по возрасту. Цзян Цзыя — герой древнего сказания, согласно которому он, будучи в преклонном возрасте, был приглашен ко двору государя. , который удил рыбу… Кто хочет, сам попадается на крючок! А еще есть поговорка: «Курицу не украл и рис зря потерял!» И пошло, и пошло!.. В общем, «Ловкий план у Чжоу Лана [85] Имеется в виду эпизод из истории Троецарствия, когда военачальник Чжоу Юй (Чжоу Лан) неожиданно проиграл сражение. — решил страну утихомирить!» Только получилось все иначе: «Сраженье проиграл и жену потерял!»

Сколько пустых и ненужных слов!

Если в следующий раз кто-то придет, надо отрезать сразу: Суня, мол, дома нет. Захлопнуть дверь, и шабаш!

С этим предложением все согласились. Но перед Цзинъи снова встал важный вопрос: что варить на обед? И еще: что делать, если вернется домой «старина Сунь»?

Благодаря визиту актера в голове у Цзинъи родилась хорошая идея: надо заложить японскую чайницу. Особой ценности она, правда, не представляет, но, может быть, за нее все же дадут несколько лепешек. Цзинчжэнь обещала помочь… А если заявится «старина Сунь»? Пускай Цзинчжэнь держится неподалеку! Мы его выведем на чистую воду.

План был всесторонне обсужден и принят. Цзинчжэнь отнесла в заклад японскую чайницу и скоро вернулась с двумя цзинями муки разных сортов, ляном водки и кульком арахиса.

Цзинъи ворчит. В другое время пей на здоровье, но сегодня мы еще ничего не ели. Как можно вливать в себя это желтое пойло?

Цзинчжэнь помрачнела. Вашей еды мне не нужно. Вот эту лапшу, к примеру, я и в рот не возьму, а выпить — выпью непременно, потому что хочу выпить. Ты мне не смеешь указывать, как и мать. Если бы сейчас из могилы встал наш отец и попытался бы меня остановить, я и его бы не послушалась! Пускай даже над моей шеей острый нож висит — все равно выпью! Вот ты говоришь, сестренка, что нам нечего есть. Верно! И все же пару чарочек этой вонючей мерзости я непременно хлебну.

Эх-ма, и что это я болтаю, все равно что порох жую! Точно говорят: «Темной ночью добрые сны не снятся!» Цзинчжэнь вдруг усмехнулась. Ее черты исказились, в них появилась жестокость. Не скрою, я не только порох сжую, я и нож проглочу! А что до снов, то мне на моем веку разные сны снились. Что мне тебе объяснять, сама должна все понять. Неужели нет в тебе ни на грош понятливости? Неужто ты такая бесчувственная? Скажи, разве могут мне присниться добрые сны? Эх ты, сестренка моя кровная, единственная, судьбой со мной связанная! Если засияет над твоей головой звезда счастья, тогда я пить брошу.

Ну к чему ты все это говоришь. Я же для твоего блага стараюсь… А ты обо мне не беспокойся! И меня не касайся! Заботы всякие мне ни к чему… Как говорят: «Хорек пришел поздравить с Новым годом петуха!» Вот как это называется!.. Что же мне, и слово нельзя вымолвить?.. И почему у тебя все так получается: что ни скажешь, все как у туфэя-разбойника?.. Это ты верно сказала про разбойника. А кто он — разбойник? Вот кто: чистый нож всадил — красный нож вынул! Вот кто твой туфэй-разбойник!.. Не сестры мы больше с тобой, шабаш!

Ну будет вам ссориться! Что вы сцепились? Вы же сестры родные, что руки с ногами, что кости с мясом. Если будете ругаться, в гроб меня вгоните, старую!.. Мать заливается слезами, уговаривая дочерей помириться. Ее страдания передаются сестрам. У них покраснели глаза.