Владимир Топилин - Тропа бабьих слез

Рыбаки, охотники, да сплавщики леса относятся к Гуляевскому порогу с почтением. Лишь дурак не боится пройти порог с первого.

Опытный лоцман, не единожды проходивший порог на плотах и лодках, в первую очередь следит за погодой. Как почернеют «верха» в тучах, значит, надо торопиться пройти Гуляевский порог сейчас, пока не поднялась вода. Разогреется в чистый день весной солнышко, все, спеши удалиться от воды, будет паводок. А ну как ударит мороз в октябре, вытаскивай лодку, жди шуги. Не каждый мужик пойдет в порог наобум. Если ты гонишь плот, как можно лучше закрепи струги да шканты. А ну как собираешься пройти опасное место на долбленке, правильно распредели груз, да высади лишних пассажиров. Об этом каждому говорит мудрый, житейский опыт, цена которому – человеческие жизни.

Этим летом через Гуляевский порог Егор Подольский гоняет плоты в паре с Мишкой Плотниковым. Шутник и балагур Мишка, под стать своему характеру трудолюбив и проворен. Несмотря на средний рост, он силен в плечах, жилист руками и ногами. Подобные качества хорошо сочетаются в деле, одно другому не мешает. Как пойдет плот в головку порога, Мишка, как пружина капкана, готов к движению. Ударит в левый бок волна, пойдет лес вправо, на камни, он уже на рулевое весло наваливается грудью, давит массой тела на воду, поворачивая неповоротливый плот в струю, а сам, перебивая грохот потока, кричит во все горло: «Не журись, моя вода, мы поплыли не туда! Подавай-ка нас обратно, чтоб по руслу было складно!» В другой раз наскочит на лес тугой вал, поставит плот на ребро, желая его перевернуть. А Мишка, как бурундук, в одном прыжке меняя центр тяжести, уже сидит с верхней стороны, стараясь задавить половинку обратно на пласт: «Ты куда желаешь встать? Нам не время утопать. Ты назад поворотись, дорога нам наша жисть!..»

Хорошо Егору с Мишкой в паре работать, они понимают друг друга с первого жеста и взгляда. Оба без слов знают, как и когда плот под углом к течению поставить, где подводные камни обойти, сколько взмахов веслом сделать, чтобы половинка в повороте шла строго над матерой. Срок сплава учитывается годами. Гоняет Мишка плоты с малых лет, с отцом начинал. К своим тридцати годам он имеет богатый опыт прохождения Гуляевского порога, поэтому считается среди сплавщиков одним из лучших лоцманов.

Каждый лоцман выбирает себе напарника сам, имеет на то полное право. С Егором Мишка гоняет половинки через порог третий сезон. Такой срок работы говорит о многом: доверяет Мишка Егору, как самому себе!

Звал в этом году Егор Гришку Соболева пойти на сплав: работа веселая да заработки хорошие. Как вернулись товарищи из тайги, с Погорельцевской заимки, Егор сразу же пошел на работу. Звал он за собой и Гришку, да только тот хмуро насупил брови: «Тайгу жалко… не смогу лес губить».

В словах Гришки горела горькая правда. Рубили ядреный кедрач бригады лесорубов по берегам Казыра без запретов. Покатые горы до самой реки светились позорными лесосеками: вместо тайги пеньки да колодник. С каждым годом безжалостные деляны упрямо забирались выше и выше в горы, обнажая пустые вехи приходящей цивилизации. Бесконтрольно вырубая ценные породы деревьев, веселые лесорубы безалаберно махали рукой на далекие горы: «До Монголии далеко, на наш век хватит!» Однако слова оправдания были бесполезным утешением работодателей. Упрямая пустошь следами вездесущего шелкопряда упорно забиралась все дальше в горы. Маленький Гришка хорошо помнил плотные, сбитые стены зрелого кедрача далеко ниже Гуляевского порога, где они всем поселком промышляли кедровый орех. За несколько лет успешного труда лесорубов желтые, под цвет высохшей травы, лесосеки продвинулись вверх по реке на десять верст. Теперь за кедровым орехом приходилось ездить на коне за третий перевал.

Неблаговидную картину видели все мужики. Каждый понимал, что рубит сук, на котором сидит: сумбурные вырубки леса, что жестокий пожар, когда теперь все зарастет снова? Но изменить положение было невозможно. Ежегодное, твердое повышение работодателей цены на лес закрывало недовольным рот, слепило глаза. Вчерашний защитник тайги утром шел в контору наниматься вальщиком: «Что делать?.. Работы нет никакой, а тут… хорошая деньга… как-то надо кормить семью…» И тянулись за Гуляевский порог бригады наемных рабочих, которым было безразлично, что рубить и как рубить, лишь бы были кубометры. Гектары ядреного кедрача степенно, но быстро, уверенно уплывали по Казыру в неведомую даль, в далекие города Минусинск и Красноярск, оставляя угрюмому взгляду современника бренную плешь бытия.