Владимир Топилин - Тропа бабьих слез

Егор остановился в нерешительности: хочется посмотреть, что там, на площадке, да веревки нет. А Гришка смеется: «Вот те, пень-голова! А топор на что?»

Спешились оба, срубили невысокую пихту, вместе поднесли к скале, приставили сбоку. Гришка первый вызвался подняться. Егор поддержал дерево, чтобы не крутилось, товарищ белкой выскочил на край ниши, замолчал, некоторое время стоял на сучках, потом начал спускаться вниз.

– Что там? – глядя на холодное лицо товарища, спросил Егор, но тот молча указал глазами: «Лезь, сам все увидишь…»

Егора не надо заставлять, вскарабкался по сучьям наверх, подтянулся на сильных руках о край и тут же замер, подавленный увиденным.

Площадка была небольшая, зимний пригон у коровы больше. Нависшая сверху над площадкой каменная плита исключала попадание каких-то осадков и служила надежным убежищем от любопытного глаза. У наклонной стены, вытянувшись во весь рост, уложенные в один ряд, лежали пять покойников, или то, что от них осталось. Одетые в конические шлемы, легкие доспехи, при оружии – кривые клинки, луки, колчаны со стрелами и копья, – кости хорошо сохранились. Потемневшие от времени черепа пугали пустыми глазницами. Плоские, широкоскулые лица без труда подсказывали о происхождении воинов к народам Востока. В головах каждого стоял небольшой, средних размеров сосуд. Два из них развалились от времени, на камни вывалились какие-то потемневшие украшения. Тела покойников были обращены головами на юг, в сторону Перевала бабьих слез. Егор хотел задержаться еще, чтобы рассмотреть останки, но Гришка гаркнул на него снизу:

– Увидел?! Слазь!..

Егор послушно соскочил вниз. Гришка один схватил срубленную пихту, волоком утащил ее в густую тайгу, чтобы не привлекала внимания чужих глаз. Когда он вернулся, Егор молча смотрел на него, потом неуверенно спросил:

– Что это?!

– Это? Могила, – залезая верхом на своего коня, ответил тот и уже приказал: – Поехали быстрее отсюда! Нельзя нарушать покой усопших!..

Егор послушно последовал за товарищем. Очень скоро они спустились в лог, подальше от неприятного места. Григорий нашел место для обеда. Охотники остановились у ручья, развели костер, вскипятили чай, достали из котомок сухой паек: вяленое мясо, сухари да кусок меда в сотах.

– Однако с продуктами у нас… скучно. В лучшем случае до завтрашнего вечера хватит… – заметил Егор.

– А вот завтра на Погорельцевскую заимку выйдем, там спросим… в долг, – загадочно ответил Гришка, внимательно посматривая на товарища. – Я вот все кумекаю: откуда ты про все знаешь?!

– Про что? – не понял Егор.

– Ну, про родник, медвежью метку на дереве, про могилу?

– Сам не понимаю, откуда все в памяти появилось… говорю же, сон был, будто я по этим местам ходил. Потом бабы хоровод водили. А то, что с Семеном мы здесь не были, это точно!

– Это понятно. Кабы Семен тут побывал, на могиле уже горшков не было с монетами… – твердо качнул головой Гришка и вдруг вскинул брови: – ты, случаем, не провидец?!

– Как это?..

– Ну, вроде как предсказатель: что будет, как будет, когда будет. Это у нас в поселке бабка Зотиха была… померла, – перекрестился, – Царствие Небесное! Хорошая бабка была, лечила всех от разной хвори, гадала, предсказывала, всегда правду говорила. Вот эту революцию семнадцатого года за десять лет предсказала: «Смута, – говорит, – будет большая! Царя убьют, пойдет брат на брата…» Сама не стала ждать, когда лиходеи придут да ее на пики посадят… померла в шестнадцатом, на сто третьем году жизни… а лиходеев пока что нету…

– Нет, – усмехнулся Егор, – я не бабка Зотиха!

– А откуда тогда ты все знаешь?!

– Сам не понимаю… говорю же, сон был, будто кто за руку тянул, – неопределенно развел руками «провидец» и спросил о своем: – Как думаешь, кто там лежит?

– Кто их знает, – приступая к трапезе, задумчиво ответил Гришка. – Тятя мне рассказывал, с дедом еще промышляли, вот так же, в тайге, на скале находили одного покойника… но тот явно из охотников был, на животе лежал, лежал так, вроде как со скалы за местностью наблюдал… в руках лук и стрелы, нож на боку. Понятно, что одежка запрела, а тело выгнило… а эти, – он определенно махнул головой в сторону Перевала бабьих слез, – я так думаю, монголы… видишь, на головах шлемы, копья, луки, стрелы. Воины… наверно, недавно лежат: дерево не сгнило, тетива целая…

– Это потому, что не мочит, вода не попадает, – дополнил Егор.

– Продувает хорошо, сырость не держится, – добавил Григорий, и вдруг вздрогнул: – А может, это те…