Юлия Ганская - Гравитация

Агент Гис выходит на кухню, и на столе стоит чашка ароматного кофе.

— Молоко? Сахар? — Я поворачиваю к нему голову, покачивая в руке бутылку и удерживая дверцу открытого холодильника.

— Спасибо, но я обойдусь только кофе.

Оказывается, Бьёрн умеет улыбаться, и это заставляет меня невинно ухмыльнуться ему в ответ. Когда он уходит, я запираю дверь и возвращаюсь к ноутбуку. Если его телефон имеет синхронизацию с домашним ноутбуком, то программа проникнет и туда, а дальше кейлоггер автоматически сообщит обо всем, что будет делать Бьёрн. Если мне повезет, то я смогу узнать гораздо больше.

Если повезет.

Почти четыре часа напряженного ожидания, во время которого я срастаюсь с ноутбуком как сиамские близнецы. Кажется, что в глазах начинает рябить, и медленно подступает головная боль, но я не покидаю своего поста. За окном давно стемнело, и я передвигаюсь по дому, закрывая шторы и держа в одной руке ноутбук. Очевидно, что судьбе очень нравится моё движение вниз по наклонной дорожке, нарушающей все законы и пункты конституции. Потому, что через какое-то время малютка-программа начинает демонстрировать то, что делает Бьёрн. И я не верю своим глазам, не верю в такое огромное удачное совпадение. Агент Гис заходит в систему. Все, что мне надо — повторять его действия. Очевидно, что используемый им пароль — не токен, одноразовый ключ, но я не рискну воспользоваться им снова даже при том, что теперь на моем стареньком ноутбуке стоит программа, прячущая меня от чужих глаз. Глаза тех, кто контролирует эту систему, легко увидят меня за пару секунд, обойдя все доступные человеку, вроде меня, защиты. Поэтому я просто иду за агентом, держась в его виртуальной тени.

У меня нет времени на удивление и недоумение. Нет возможности обдумывать всё прямо сейчас. Есть только шанс делать скриншоты и скачать то, что в достижимых пределах. Я отдаю себе отчет, что это уже второе преступление, которое я совершила за последние шесть часов. Когда я открою файлы, являющиеся, по сути, личными документами, если не документами, имеющими значение для следствия, то это будет третьим нарушением закона. И, кажется, что они будут далеко не последними. Я до сих пор делаю свои грязные дела, имея на чаше весов лишь желание выжить назло всем и узнать правду о происходящем.

Я отключаю ноутбук, надеясь, что все прошло без проблем. Для подстраховки всё, что я получила, скопировано на флэшку, а оригиналы удалены с компьютера. Настало время мне идти за большой чашкой кофе и чем-то съедобным, чтобы затем, с новыми силами вернуться к тому, что ожидает меня в виде нескольких фотографий.

Гаспар Хорст смотрит на меня с фотографий, сделанных наблюдением, и кажется, что он прекрасно знает о своей «свите». Он словно целенаправленно поворачивается к камере, предоставляя ей возможность запечатлеть его лицо. На первой фотографии его закрывают темные очки, на второй — Хорст снимает их одной рукой и смотрит куда-то рядом с фотографом. И его необычные, серым с карим глаза посмеиваются, пряча где-то на своем дне за этой смешинкой холодную оценку ситуации.

Ничего. Только фотографии. Вернувшись обратно к столу с новой чашкой кофе, от которого у меня скоро будет передозировка, я сажусь и продолжаю смотреть в экран, с которого взирает на мир Гаспар.

Пока я продолжаю бессмысленно смотреть в монитор, в каком-то углу звонит мой телефон, похороненный заживо под горой газет. Помяни черта, он и явится. На экране высвечивается имя Гаспара, и я медлю, решая — отвечать на звонок или нет. Затем нажимаю на зеленую клавишу.

— Как твои дела? — Интересуется он так, словно ему действительно важно это знать.

«Отлично. Я знаю, что ты жестокий и опасный убийца, которого никак не могут поймать. И я знаю, что пляшу наживкой между тобой и не менее жестокой Анной Тагамуто с ее другом из бюро безопасности».

— Все нормально, — я смотрю на морщины, разбегающиеся веером от глаз мужчины на фотографии.

— Прости, что не позвонил раньше, я был вынужден уехать по делам, — вероятнее всего, он сейчас сидит в мягком кресле, расстегнув ворот рубашки и наслаждаясь вечером. Неважно, что он делал перед этим — убивал или вел непринужденную беседу и строил новые ходы в своих хитроумных планах.

— Не стоит так волноваться о том, что я не в курсе твоих перемещений, — я действительно не могу понять — почему он так ведет себя, словно ему нравится изображать заботу обо мне.

— Позволь мне заметить, что это звучит не слишком вежливо, — голос его смеется, он смеется надо мной, как взрослые смеются над детскими причудами, — завтра обещают сильный дождь, так что не выходи на улицу без нужды. В такую погоду слишком легко заболеть.