Оксана Даровская - Браво Берте

– Кофточка у тебя классная, продай мне.

Катя сняла кофту через голову:

– На, так забирай. Только принеси чем-нибудь прикрыться.

– Нормально. Выпьем – тельняшку принесу.

Мимо матраса бесконечно сновали чьи-то ноги.

Несколько раз кто-то пытался пристроиться к Кате сбоку, она из последних сил отбивалась, слышался невнятный мат, один раз она разобрала вопрос: «Кто там такая борзая на полу?» И непонятно, мужской или женский голос в ответ: «К ней не приставай, не видишь, депресняк у нее». Водка лишь усугубила ситуацию, и, проваливаясь в мутный сон, Катя подумала: «Я никому не нужна, никому, и Кириллу не нужна».

Она вынырнула из сна от звучащих совсем рядом голосов. В комнате теплился слабенький дрожащий свет, она осознала его происхождение, когда запахло стеарином. Два существа, присевшие ей в ноги, на край матраса, держали в руках зажженные свечи. Судя по общей тишине в квартире, царила глубокая ночь.

– Ты неслабо набрался, агрессор.

– И тебя, философ, прилично развезло. Думаешь, спит принцесса на горошине?

– Дрыхнет малолетка без задних ног. Так я не понял, что ты предлагаешь?

– Ничего особенного. Сжечь напалмом всех лишних уродов. Развелось их как кроликов.

В неясном свечном свете Кате были видны лишь силуэты их спин.

– А кто будет определять степень уродства? Комиссия ООН?

– Не фиг тут определять, философ! Признаки просты. От них разит за версту.

– Чем разит, брат?

– Тупоголовостью, мещанством, быдловатостью, чем угодно, только не здравыми смыслами. Планета перенаселена, пора разрядить атмо сферу.

– Разрядил один такой, Раскольниковым звался.

– Не надо морочить меня классиками, философ. Это они у нас – классики. А где-нибудь в другой галактике, в иных мирах, может, были бы признаны дрожащими тварями. Да поставь ты свечу на пол, а то ее косит в мою сторону, подпалишь ненароком.

Они закопошились, устанавливая свечи на пол.

– Теперь, агрессор, дай я тебя обниму, когда мои руки свободны. Положим, ты их ликвидируешь, а кто-нибудь из оставшихся, возомнив себя Гулливером, сочтет лилипутом тебя? Тогда что?

– Общие фразы. Можешь сколько угодно молоть языком в защиту этих ублюдков, пока однажды какая-нибудь отменная гнида не причинит тебе или твоему близкому конкретного зла. Это я для остроты примера, я тебе этого не желаю.

– А как же «Мне отмщение, и Аз воздам»? Ты никогда не думал, что они есть своеобразная гипербола, сгусток наших пороков. Именно через них мы призваны прозревать и очищаться? Не будь их, мы, возможно, сочли бы себя непогрешимыми и моментом погрязли в собственных омерзительных грешках.

– Сказки, философ, королевство кривых зеркал. Я хочу смотреться в прямые зеркала. Имею право! – Агрессор стукнул кулаком в пол. – Или вообще не хочу никуда смотреться, только бы не видеть их паскудных харь! Планете необходима чистка напалмом!

– Э-э, брат, тебе явно не хватает человеческой ласки… – Раздался звук долгого поцелуя. – В тебе говорит…

«Разговор серьезный, поцелуй только все изгадил», – разозлилась Катя и, перевернувшись на другой бок, пнула их с силой ногами.

Слушая очередную родительскую брань, Кирилл поймал себя на том, что жутко скучает по Кате. Из гостиной неслось:

– У меня в печенках сидят твои претензии! Дай мне жить! Жи-ить, понимаешь?! Сколько лет я пахал как проклятый. Сколько лет я по кирпичу строил риелторскую империю! Для чего? Чтобы сидеть в ошейнике и наморднике у твоей юбки? Хочешь загнать меня, белого человека, назад в совковое рабство!? Не выйдет! Я свободен!

– Я! Я! Я! Тебе известны другие местоимения?! Скажи зачем?! Зачем ты живешь с нами? Почему не оставишь нас в покое, не переедешь в любую другую квартиру? Неужели твоя жадность дошла до того, что ты… Боже мой! Как я могла! Какая я дура! Зачем подписала этот сволочной брачный контракт? Как могла променять родительскую квартиру на денежное пособие от тебя? Ведь должна была догадаться, чем это кончится! Ты затуманил мне мозги! Поставил в вечную зависимость. Делаешь все, что тебе угодно, превратил меня в служанку, в твой придаток!

– Хреновый из тебя придаток!

– Надо было засадить тебя за решетку! Тогда, пятнадцать лет назад, когда ты вляпался в тот криминал.

– Что ты несешь, идиотка?! Заткнись!

– Не затыкай меня! Благородства в тебе ни на грамм. Мама правильно говорила, она видела тебя насквозь! Когда Денис сел отдуваться за вас двоих, ты ни разу к нему не съездил! А ведь это ты, ты должен был сидеть вместо него! Из-за тебя он спился, когда вышел, и сдох под забором как собака! Он был лучше тебя, во сто крат лучше! Вот она, твоя благодарность! Ты сволочь!